Вот почему я не могла отыскать следов, как не смогла бы сделать это, даже будь у меня доступ в архивы «Стикса». ФБР хранит свои секреты на защищенных серверах, многоуровневый доступ к которым имеют лишь единицы. Понятия не имею, как он проник через их фаервол, но губы подергиваются от осознания, что на документе, отправленном на этот компьютер, также стоит специальная программа, призванная обезопасить обнаружение утечки. Он скрыл меня от них, чтобы я могла копаться в данных сколько душе угодно, не заботясь о том, что в мою крохотную квартирку ввалятся вооруженные агенты.
Вот и еще одна причина, по которой мои колени становятся чертовски слабыми, едва удерживая вес тела, пока я расхаживаю вокруг компьютера целый час, ожидая окончания распаковки. А потом еще полтора пялюсь в окно, поедая вторую пачку крекеров в нервном напряжении, превышающем любой самый эпический психоз. У меня чешутся пальцы от желания взглянуть на то, что я так долго искала, и одновременно с этим я рассчитываю силы, прикидывая, хватит ли их, чтобы прямо сейчас выкинуть системный блок в это окно. Величайший подарок и самое ужасное проклятие одновременно. Прижимаюсь головой к стеклу в попытке утихомирить дыхание, закрываю глаза и напоминаю себе, почему вообще затеяла все это.
Странно, что вообще приходится напоминать, ведь на самом деле я никогда не забывала.
Унылая мелодия струнного квартета кружит в воздухе, создавая впечатление, что хлопья снега, мягко спадающие с неба, парят в вальсе, пританцовывая в такт. Ноги мерзнут, и я роюсь в верхнем ящике комода в своей новой комнате в поисках второй пары носков. Вообще-то мы не обязаны разуваться в этом огромном доме, но отполированные полы, устланные светлыми персидскими коврами, буквально требуют, чтобы на них не наступали в обуви.
Руми не вернулась после позднего разговора в кабинете миссис Пэрриш, и я уже начинаю волноваться. Ким закрылась в своей комнате, готовясь к ужину, поэтому мою скуку разбавляет лишь радио, это единственное развлечение, разрешенное за пределами общей гостиной. Хочешь посмотреть телевизор, поболтать с девочками или воспользоваться компьютером – спустись вниз. Только вот там всегда дежурят охранники, поэтому я предпочитаю сидеть у себя, читая книги, принесенные из библиотеки.
Прошло полтора месяца с тех пор, как нас привезли в новый дом, и мистер и миссис Пэрриш стали моими законными опекунами. Я не жалуюсь теперь, когда имею свою личную комнату с маленькой ванной и уютной кроватью, в моем шкафу есть различная одежда, а на кухне внизу всегда полно еды, и больше никто не контролирует, сколько я съем. Вот только там посреди прилавка стоит огромная ваза с фруктами, полная спелых яблок, но это ничего, обычно я просто избегаю спускаться туда, дожидаясь, когда нас соберут в столовой или прошу Руми захватить для меня что-нибудь на перекус.
Здесь у меня нет телефона, чтобы связаться с Элси, это милая девочка, с которой мы подружились в предыдущей временной семье. Нас слишком быстро разделили, но я пообещала себе найти ее, как только представится такая возможность. Надеюсь, она попала в хорошее место и будет счастлива. Я также не теряю надежды, что мы с Руми и Ким сблизимся еще больше и станем настоящими сестрами. Кто-то мудрый говорил, что семья – это не только кровь, и я ему верю.
Помимо нас троих, у Пэрришей нет детей, поэтому они водят нас на благотворительные мероприятия и культурные вечера, представляя как своих приемных дочерей. Я все еще не фанатка навязчивого внимания, хотя после Генриетты и бесконечных конкурсов красоты позирование перед прессой не кажется таким уж сложным. Думаю, я смогу жить здесь.
Музыка прекращается, и диктор начинает читать отрывок из театральной постановки, где героиня испытывает муки совести, влюбившись в своего врага. Она рыдает так, что динамик дребезжит, и кажется, словно даже снежинки за окном теперь устроили хаотичное безобразие, ударяя в стекло, моля о пощаде. Героиня встречается с героем, чей голос пропитан тьмой и властью, она умоляет пощадить ее семью в обмен на свою жизнь, но пока еще не знает, что стала частью запутанной версии кошмара, в котором ей не удастся вырваться из лап смерти. Я слушаю эту историю почти каждый вечер перед ужином, по кусочкам собирая фрагменты сюжета, каждый раз мысленно умоляя героя поступить иначе. Но это не сказка со счастливым концом, а всего лишь написанная кем-то интерпретация реальной жизни, и прямо перед тем, как судьба героини решится, я выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь, притворяясь, что сегодня они будут счастливы.
Мои шаги не слышны, до ужина еще около сорока минут, в животе урчит, я бесцельно брожу по дому, периодически натыкаясь на охранников, патрулирующих поместье. Им не разрешено с нами разговаривать, поэтому я просто вежливо киваю, изучая картины на стенах и огромные канделябры, свисающие со вставок из камня, облаченного в массивные позолоченные рамки. Весь дом хоть и обставлен элементами роскоши, совсем не вызывает ощущения уюта. Здесь мало света и много тайн, и лучше бы Руми уже вернуться, потому что чем дольше я гуляю по коридорам, тем сильнее страх скручивается в моем животе, посылая мозгу тревожный сигнал.