Наш гид останавливается перед закрытой клеткой, которая напоминает библиотеку винных бутылок. Глаза Оливии увеличиваются, когда гид показывает нам бутылку портвейна, цена которого — двести долларов за тридцать грамм.

— Сплошное наслаждение во рту, — комично произносит он.

Я поднимаю брови. Я стою позади неё, поэтому обнимаю её за талию и шепчу в волосы.

— Хочешь попробовать, Герцогиня? Испытать это наслаждение во рту…

Она отрицательно качает головой, но я киваю нашему гиду.

— Отправьте это в комнату десерта, — распоряжаюсь я.

Она в смущении смотрит на меня.

— Куда?

— Наше путешествие не закончено. Здесь есть отдельная комната, предназначенная для десерта.

По лестнице нас отводят в другую слабоосвещенную часть ресторана. В комнате для десерта сплошной лабиринт, так что не знаю, как мы выберемся отсюда без помощи. Мы проходим мимо дюжины частных стеклянных сфер, за которыми стоят зарезервированные столы. У каждого гостя есть свой пузырек, в котором можно спокойно насладиться десертом. Наш столик на двоих в углу ресторана. Это странное и романтическое место. Оливия выпила два бокала вина и расслабленно улыбается. Когда мы остаемся наедине, она выдает такое, от чего я чуть не подавился водой.

— Как думаешь, мы сможем заняться здесь сексом?

Я ставлю стакан на стол и медленно моргаю.

— Ты пьяна, да?

— Я давно не пила вино, — соглашается она. — Чувствую себя немного беззаботной.

— Секс в публичном месте теперь считается немного беззаботным?

— Я хочу тебя.

Я взрослый мужчина, но мое сердце бешено стучит.

— Нет, — строго отвечаю ей. — Это мой любимый ресторан. Я не хочу, чтобы нас вышвырнули отсюда, потому что ты не можешь подождать час.

— Я не могу подождать час, — выдыхает она, — пожалуйста.

Я стискиваю зубы.

— Ты так делаешь, когда злишься, — говорит она, показывая пальцем на мою челюсть. — Ты злишься?

— Да.

— Почему?

— Потому что я на самом деле хочу пломбир с орешками макадамии.

Она наклоняется вперед, и ее грудь упирается в стол.

— Сильнее, чем меня?

Я встаю и хватаю её за руку, поднимая на ноги.

— Ты можешь сделать это в машине?

Она кивает. Когда мы обходим столик, возвращается официант с нашим дорогим портвейном. Я беру его и отдаю Оливии. Она залпом выпивает. Официант вздрагивает, и я громко смеюсь, протягивая ему мою кредитку.

— Поторопитесь, — говорю я. Он убегает, а я прислоняю её к стене и целую. — В твоем рту было наслаждение?

— Было неплохо, — отвечает она. — Я хочу положить в рот кое-что еще…

— Боже.

Я целую её, чтобы почувствовать вкус. А когда оборачиваюсь, вижу официанта с моей картой. Быстро подписываю счет и вывожу её из ресторана.

После пятнадцати незабываемых минут на заднем сиденье, мы едем в кафе-мороженое и едим наши рожки на душной улице.

— Не сравнится с мороженым в «Джексон…», — говорит она, облизывая запястье, куда упала капля мороженого.

Я ухмыляюсь, пока наблюдаю за движением на улице.

— Как думаешь, нам когда-нибудь это надоест?

Мы покупаем другие рожки. Она заказала вишневое мороженое с шоколадной крошкой, я сделал выбор в пользу того, что с арахисовым маслом. Наблюдаю, как она ест. У нее такой сексуальный вид: румяная кожа, растрепанные волосы. Я устал, но с легкостью повторил бы наше безумие.

— Сильно в этом сомневаюсь, Герцогиня.

— Почему?

— Зависимость, — просто отвечаю я. — Она может охватить всю жизнь, если её не лечить.

— И какое же лекарство?

— Меня это не волнует.

— Меня тоже, — говорит она, выбрасывая недоеденный рожок в мусорку и вытирая руки о платье.

— Пойдем. В нашем номере есть джакузи.

Меня не нужно просить дважды.