Я встал и бросил деньги на стол. Затем направился к дому матери. Надеюсь, в доме Дрейков окажется запас успокоительных. Они ей понадобятся.

— Калеб, это ошибка, — лицо матери было пепельно-серым. Она оттягивала медальон, который носила на шее. Верный признак того, что она собирается взорваться.

Я рассмеялся над ней. Мне не нравилось проявлять неуважение, но также не нравилось, когда мне говорили, что Оливия — это ошибка. Я забрал коробочку с кольцом у нее из рук и захлопнул ее.

— Я здесь не для того, чтобы выслушивать твое мнение. Я здесь, потому что ты моя мать, и хочу, чтобы ты оставалась частью моей жизни. Однако это может измениться, если ты будешь настаивать, что Оливия недостаточно хороша для меня.

— Она…

— Да, — сказал я строго. — В колледже я был мудаком, который спал со всеми подряд, потому что мне так хотелось. Я был с множеством женщин, но она единственная, ради которой мне хочется стать лучше… лучше для неё. Мне, на самом деле, даже не нужно быть хорошим, мне просто нужно, чтобы она считала меня таким.

Мать слепо на меня уставилась.

— Забудь, — сказал я, вставая. Она схватила меня за руку.

— Ты сказал своему отцу?

Меня словно ущипнули.

— Нет, с чего бы я стал это делать?

— А брату? — спросила она.

Я покачал головой.

— Они подтвердят мои слова. Ты слишком молод.

— Я не был бы слишком молод, если бы купил это кольцо для Сидни, да?

Она прикусила губу, и я вырвался из её хватки.

— Мой отец настолько боится привязанности, что последние десять лет каждый месяц встречается с новой женщиной. Сет настолько замкнут и невротичен, что предпочтет прожить жизнь в одиночестве, но не позволит кому-нибудь оставить тарелку в раковине. Не думаю, что мне нужен его совет по поводу отношений. И к сведению, это твоя работа поддерживать меня. Все тебе говорили не разводиться с моим отцом и не выходить замуж за Стива. Если бы ты их послушала, то где была бы сейчас?

К тому времени, как я закончил пламенную речь, она начала задыхаться. Я посмотрел на дверь. Нужно уйти отсюда, быстрее. Я хочу быть с Оливией. Увидеть её лицо, поцеловать.

— Калеб.

Я посмотрел на мать. Она была хорошей мамой для меня и брата. Достаточно хорошей, чтобы бросить моего отца, когда заметила, насколько разрушающим для нас было его влияние. Для остальных она не была идеальной, но я понимал, в чем причина. Она резка и критична. Такое часто встречается среди богачей. Я никогда не ждал, что она примет Оливию. Но, по крайней мере, надеялся, что реакция будет не такой банальной.

Она снова положила свою руку на мою, легонько её сжав.

— Знаю, ты думаешь, что я поверхностная. Может, так и есть. Женщин моего поколения учили не задумываться о чувствах и делать, что говорят. Но я более восприимчива, чем ты думаешь. Она уничтожит тебя. Она ненормальная.

Я мягко убрал её руку.

— Тогда позволь ей меня уничтожить.

Настоящее

Сначала я отвожу домой Кэмми. Выйдя из машины, она целует меня в щеку и удерживает мой взгляд дольше обычного. Я знаю, что она сожалеет. После всех этих лет наших отношений с Оливией, как она может быть равнодушной? Я киваю ей, и она улыбается. Когда я возвращаюсь в машину, Оливия смотрит на меня.

— Порой мне кажется, что вы с Кэмми общаетесь без слов, — говорит она.

— Возможно, так и есть.

Оставшуюся часть пути мы молчим. Это напоминает мне наше возвращение из похода, когда хотелось так много всего сказать, но не хватало храбрости. Сейчас мы гораздо старше, так много произошло. Не должно быть так сложно.

Я несу её сумки наверх. Она придерживает входную дверь, когда мы поднимаемся на её этаж, поэтому я иду вперед и захожу в фойе. И снова отмечаю отсутствие Ноя. Чувствуется, что она живет тут одна. Воздух теплый. В определенный местах я даже ощущаю запах ее парфюма. Она включает кондиционер, и мы идем на кухню.

— Чаю? — спрашивает она.

— Да, пожалуйста.