— После того, как родители поженились, они три года пытались завести ребенка. Доктора сказали матери, что она никогда не сможет иметь детей, поэтому они решились на усыновление, хоть и неохотно. Мой отец грек, Калеб. Ему нужен был наследник. Они решили не ждать, пока подойдет очередь усыновления у нас в стране, ведь на это могли уйти годы. У моего отца были связи в российском посольстве.

— Лия…

Мое сердце чуть не рухнуло вниз от звука его голоса.

— Просто молчи, — попросила я. — Это правда трудно, просто дай мне договорить.

Я старалась не расплакаться. Мой макияж не стоит того.

— Моей настоящей матери было шестнадцать и она работала в борделе. Я не мальчик, которого они хотели, но они взяли меня с собой. Мне было всего шесть недель. Через месяц мама поняла, что беременна. Но у нее случился выкидыш… полагаю, это был мальчик. Отец винил во всем меня. Видимо, со мной было очень сложно, колики и все такое. Через несколько месяцев она забеременела Кортни, но отец уже потерял своего мальчика. Думаю, с тех пор он ненавидит меня. Из ребенка, которого они хотели, я превратилась в ребенка, который убил их желанного малыша… я стала помехой — ведь я ребенок проститутки.

В дверь громко постучали.

— Еще несколько минут, — крикнула я. Развернувшись, я заставила Калеба посмотреть на меня. Он обнял меня и нахмурился. Я чувствовала, как его тепло передается мне. Долгое время он молчал.

— Почему ты не рассказала мне?

— Боже, Калеб, это маленький грязный секрет моей семьи. Мне было стыдно, — мне пришлось сильно отклонить голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. С ним я ощущала себя маленькой, но защищенной.

— Тебе нечего стыдиться. Это они должны — я даже представить не мог.

Он покачал головой.

— Так твой отец не ведет тебя сегодня к алтарю по этой причине? — прищурился он и я покраснела. Ранее я наврала ему, что у отца разыгралась подагра. Больше никакой лжи. Я кивнула. На прошлой неделе отец сообщил, что не поведет меня к алтарю. Я, правда, и не ожидала, что он это сделает.

Калеб выругался. Он крайне редко ругался в моем присутствии. Я поняла, что он здорово разозлился.

— Так вот почему он дал тебе работу, — это было утверждение. Он сложил все кусочки воедино. Я снова кивнула. Он выглядел таким разъяренным и я поняла, мой план работает.

— Калеб… не бросай меня, — мои губы дрожали. — Пожалуйста… я люблю тебя.

Он почти грубо схватил меня и притянул к себе. Я вцепилась в него, больше не заботясь о макияже или волосах. Это путь к его сердцу. Я играла на его сострадании, на его нужде защищать что-то сломанное и потерянное.

В дверь снова постучали. Калеб отстранился на расстояние вытянутой руки и посмотрел на меня. Что-то изменилось в его глазах. Поделившись с ним секретом, я стала для него чем-то большим. Догадывалась ли я, что это произойдет? Намеренно ли не рассказывала правду, приберегая ее для такой ситуации как сегодня?

Он нежно провел пальцем от волос по лбу к носу, по моим губам и дальше вниз по шее.

— Ты ошеломляющая, — сказал он. — Могу я проводить тебя к алтарю?

Мое сердце пропустило удар, взлетело, упало… станцевало чертовски счастливый танец. Он собирается жениться на мне.

— Да, пожалуйста.

— Лия…

— Да?

— Я не обижу тебя. Я буду заботиться о тебе. Ты веришь мне?

— Да, — солгала я.

Настоящее…

Оливия ни капли не изменилась. Волосы цвета воронова крыла свободно ниспадают до талии. Она похожа на цыганку в своих сине-зеленых льняных брюках и облегающей блузке кремового цвета, которая небрежно обнажает одно рельефное плечо. Я рассматриваю ее золотые серьги-кольца, размером с мою ладонь. В них она выглядит экзотично и даже немного опасно. Из-за нее я всегда чувствовала себя простушкой.

Ее взгляд скользит по посетителям ресторана в поисках знакомых лиц: пожилой мужчина, парочка, тесно прижавшаяся друг к другу, два официанта заворачивают серебряные приборы в салфетки… и я.

Я вижу на ее лице шок — рот приоткрылся, глаза округлились, демонстрируя белки. Неожиданно она напряглась. Ее глаза осматривали каждый столик ресторана, и я поняла, что она выглядывает его. Я качаю головой, давая понять, что его здесь нет, и делаю глоток кофе, поджидая пока она подойдет.

Она целенаправленно двигается ко мне. Когда она подходит к столику, за которым сижу я, она не садится, а просто стоит, смотрит на меня и ждет.

— Старый клиент? — сухо спрашивает она.

— Ну, так и есть, разве нет? — жестом я предлагаю ей сесть. Я отправила анонимное сообщение ей в офис, утверждая, что я старый клиент и у меня жуткие неприятности с законом. Договорилась о встрече с ней за обедом у «Тиффани». Я понятия не имела, придет она или нет, но лучше так, чем появляться в ее офисе.

Она осторожно садится на диванчик напротив меня, не сводя с меня взгляда.

— Что ж, что тебе, черт возьми, нужно?

Я вздрагиваю. В «лабутенах» или нет, но она все та же белая шваль, что и раньше.