Я всегда ждала его дальнейших действий. Как он поведёт себя с официанткой, которая пролила целую тарелку тыквенного карри на его штаны (он снял их и доел свою еду в боксёрах); или что скажет поклоннице, которая выследила его и постучала в дверь, когда мы занимались сексом (он подписал ей книгу, наполовину высунувшись в дверь с взъерошенными волосами и простынёй, обёрнутой вокруг талии). Ниссли научил меня, как писать просто о жизни, и просто жить. Я даже не могу понять, как влюбилась в него. Возможно, всё произошло, когда он сказал, что у меня Испорченная Кровь. Возможно, несколько дней спустя, когда поняла, что это правда. Но, с того момента, как моё сердце приняло решение любить его, оно решило быстро, и решило за меня.

Видит Бог, я не хотела влюбляться. Это клише — мужчин и женщин, и их социальное обязательство — праздновать любовь. Фотографии бракосочетания вызывали у меня тошноту, особенно, когда были сделаны на железнодорожных путях. Я всегда представляла паровозик Томас, катящийся на них, его улыбающееся голубое лицо, покрытое капельками крови. Я не хотела желать подобных вещей. Любовь была достаточно хороша без трёхслойного, миндального, покрытого глазурью, свадебного торта и сверкающих кровавых алмазов, заключённых в белое золото. Просто любовь. И я любила Ника. Сильно.

А Ник любил свадебный торт. Он так мне и сказал. Ниссли также сказал, что хочет, чтобы у нас когда-нибудь был свой. В тот момент мой пульс замедлился, глаза потускнели, и вся моя жизнь промелькнула, как вспышки, перед глазами. Она была хороша потому, что была с Ником. Но я ненавидела её. Меня разозлило то, что он ожидал от меня такой жизни. Как нормальные люди.

— Не хочу выходить замуж, — ответила ему я, пытаясь контролировать свой голос. Обычно мы играли с ним в одну игру. Как только видели друг друга, мы давали физическое описание того, как выглядит другой. Это была игра писателей. Он всегда начинал одинаково: нос кнопкой, ясные глаза, полные губы, веснушки. Теперь Ник смотрел на меня так, будто никогда не видел раньше.

— Ну, и чего ты хочешь?

Мы сидели на коленях перед его журнальным столиком, потягивая тёплый сакэ, и пальцами ели ло мейн (Прим. ред.: лапша Ло Мэйн (кантонское произношение — Лоу мин, англ.: Lo Mein) — очень распространённое блюдо в Китае, вариантов приготовления у него множество, как и вариантов наполнителей, важны лишь пшеничная лапша, причем любого вида и формы, и общий принцип готовки).

— Я хочу есть с тобой, трахаться и смотреть на красивые вещи.

— Почему мы не можем делать всё после свадьбы? — спросил Ник. Он облизал каждый свой палец, а затем мои, и откинулся на спинку дивана.

— Потому что я слишком сильно уважаю любовь, чтобы выйти замуж.

— Это печально.

Я смотрела на него. Он шутит?

— Не думаю, что я печальная только потому, что не хочу тех же вещей, что и ты.

— Мы можем прийти к компромиссу. Как Персефона и Аид, — ответил он.

Я расхохоталась. Слишком много сакэ.

— Ты недостаточно мрачный, чтобы быть Аидом, и в отличие от Персефоны, у меня нет матери.

Я резко умолкла и начала потеть. Ник сразу склонил голову вправо. Я вытерла рот салфеткой и встала, взяла контейнеры с едой и отнесла их на кухню. Он последовал туда за мной. Я хотела побить его каблуками. Мать Ника всё ещё была замужем за его отцом. Тридцать пять лет. И по тому, что я видела, они были счастливы, не сложные годы. Ник был так уравновешен, что было смешно.

— Она умерла?

Он должен был спросить дважды.

— Для меня.

— Где она?

— Несёт где-то своё эгоистичное существование.

— Ага, — произнёс он. — Хочешь десерт?

Вот то, что мне нравилось в Нике. Он был заинтересован только в том, в чём были заинтересованы вы. И я не была заинтересована в своём прошлом. Ему нравилось, что я была мрачной, но Ниссли не знал почему. И не выяснял. Он, определённо, не понимал. Но, не смотря на все наши разногласия, Ник принял меня такой, какая я есть. И это то, что мне было нужно.

Пока Ниссли не изменился. Пока не сказал, что я эмоционально неприступна. Со мной нелегко, и он устал пытаться. Ник и его слова. Ник и его обещания бесконечной любви. Я верила всему, а затем он бросил меня. Любовь приходит медленно, но, Боже, как же быстро она уходит. Мужчина был красив, и вот он уже ужасен. Я почитала его, и вот я уже ненавидела его.

Доктор Сапфира Элгин пыталась научить меня контролировать свой гнев. Она хотела, чтобы я научилась определять его источник, чтобы могла рационализировать свои чувства. Успокаивать себя уговорами. Я никогда не смогу точно определить источник. Он носится по моему телу без точки происхождения.

Я пренебрегала им. Всегда. Но теперь стараюсь точно его определить. Я злюсь, потому что...