– Леа, подожди, – кричит она мне вслед, когда я срываюсь с места. Я не хочу слушать ее оправдания – самое любимое из которых состоит в том, что она из России и не всегда понимает, как надо правильно общаться, поскольку английский – это ее второй язык. Я слышала их все прежде, и я хорошо знаю свою скользкую лучшую подругу. Она любит приукрашивать свои оскорбления и клевету, нанесенные исподтишка.

С твоей стороны так смело носить эту юбку. Я бы побоялась показать мой целлюлит.

У Катин булимия и нет ни намека на целлюлит. Так что очевидно, что она говорит не о себе, а обо мне.

* * *

Катин Райнласкз весела, как обезьянка в зоопарке, но, если ты перейдешь ей дорогу, она разорвет тебя в клочья.

Наши отношения, начавшиеся в средней школе, представляли собой перетягивание каната, ожесточенное состязание в том, кто кого переплюнет. Моя первая машина стоила шестьдесят тысяч долларов – а ее восемьдесят. На вечеринку по случаю моего шестнадцатого дня рождения было приглашено триста гостей – а на ее день рождения их явилось четыреста. Зато я переплюнула ее с Калебом.

У Катин было два развода. Первый брак заключен в Лас-Вегасе и продержался примерно двадцать четыре часа, после чего он был аннулирован. Во второй раз она вышла замуж за пятидесятилетнего нефтяного магната, который оказался скрягой.

Она страшно завидует мне из-за Калеба – красивого, богатого, воспитанного, сексуального Калеба. Он мечта любой девушки, но достался мне. Я использую каждую возможность, чтобы выставить напоказ свой главный жизненный триумф, но после этой ужасной истории с Оливией зависть у Катин сменилась самодовольством. Ей даже хватило наглости заявить мне, что она восхищается находчивостью и смелостью Оливии.

Короткими нетвердыми шагами, стараясь не упасть, я дохожу до своей машины и сажусь в нее. Часы на приборной панели показывают шесть часов. Я не в том состоянии, чтобы вести машину, но у меня даже нет мобильного телефона, чтобы попросить кого-то подвезти меня. Да и кому бы я смогла позвонить? Мои подруги так же пьяны, как я сама, а те из них, которых здесь нет, подняли бы брови и начали бы сплетничать, если бы обнаружили меня в таком виде.

Внезапно я вспоминаю об Эстелле.

– Черт. – Я бью кулаком по рулю.

Я должна была забрать ее из сада в пять, а у меня даже нет возможности им позвонить. Завожу машину и начинаю задом выезжать с парковочного места, не посмотрев назад. Звучит клаксон, затем слышится резкий лязг металла. Шатаясь, я выбираюсь из машины и добираюсь до задней части машины. К бамперу моего «Рендж Ровера» прижат старенький «Форд». Это выглядит почти комично. Я подавляю желание рассмеяться, а затем мне приходится подавить желание заплакать, потому что вижу мигающие красно-голубые огни полицейской машины, приближающейся к нам. Водитель «Форда» пожилой мужчина, его жена, сидящая на пассажирском сиденье, держится за шею. Я закатываю глаза и складываю руки на груди, ожидая неизбежных звуков сирены, знаменующих собой приезд «Скорой» и подачу иска о возмещении вреда здоровью.

Я наклоняюсь, чтобы увидеть эту старую каргу.

– Да неужели? – говорю я через окно. – У вас болит шея?

И действительно, вслед за патрульной машиной на парковку заезжает «Скорая». Из нее выскакивают медики и бегут к «Форду». Я не вижу того, что происходит потом, потому что ко мне приближается злобного вида полицейский, и я понимаю, что у меня есть всего несколько секунд, чтобы собраться и постараться выглядеть трезвой.

– Мэм, – говорит он, глядя на меня сквозь темные очки, – вы понимаете, что въехали в них задом, даже не оглянувшись? Я видел все с самого начала.

Да ну? Я удивилась, как он вообще может что-то видеть сквозь эти очки. Темные, как у Блэйда из фильмов про вампиров.

Изображаю невинную улыбку.

– Я знаю. Я была в панике. Мне надо забрать моего ребенка от няни, – лгу я, – и я опаздываю…

Я прикусываю губу, потому что обычно мужчины возбуждаются, когда я делаю это.

С минуту он смотрит на меня, и я молюсь о том, чтобы он не почуял, что от меня пахнет спиртным. Я вижу, как его взгляд скользит по заднему сиденью моей машины, где находится основание, на котором устанавливается автолюлька Эстеллы.

– Предъявите ваши права и регистрацию, – наконец говорит он.

Это стандартная процедура – что ж, пока все идет нормально. Мы занимаемся оформлением ДТП – процессом, который мне слишком хорошо знаком. Я вижу, как старуху грузят в «Скорую», и та уезжает с работающей мигалкой. Ее муж, на удивление, остается на месте, чтобы присмотреть за ходом дела.

– Чертовы симулянты, – чуть слышно шепчу я.

Полицейский улыбается мне едва заметно, но этого достаточно, чтобы я поняла, что он на моей стороне. Я бочком придвигаюсь к нему и спрашиваю, когда я смогу уехать, чтобы забрать свою дочь.