— Думаешь мы закончили? — спросил он баритоном, от которого у меня внутри все сжалось, как горящая бумага. Он поднял руку, чтобы залечить след от укуса, который пульсировал на моей шее, и его нежное прикосновение вызвало восхитительную дрожь вдоль моего позвоночника. Я презирала себя за то, как хорошо это было, и быстро проглотила эмоции.

Честно? Ни за что на свете я не чувствовала, что так было. Я все еще была так зла, но какая-то часть меня не могла освободиться от Ориона. Он был в моей крови, как яд. Или, может быть, больше похоже на сахар. Трудно было понять, что именно. В любом случае, это, вероятно, было вредно для моего здоровья.

Он ждал моего ответа, и мое сердце бешено колотилось, практически душа меня.

— Не могу поверить, что ты поцеловал ее, — прошипела я, эти предательские слезы угрожали вырваться на свободу.

Теперь мы были почти на вершине Колеса обозрения, и я могла видеть всю ярмарку. Она была прекрасна, море огней, которые постоянно мерцали и танцевали. Смех, доносившийся снизу, говорил о том, как здесь всем было весело, и я так хотела быть одной из них, вместо того чтобы чувствовать себя так.

— Ты привела Диего сюда на свидание, чтобы причинить мне боль, — сказал Орион, и тон его голоса сказал, что ему действительно было больно. Я задумалась над тем, было ли это правдой. Может быть, так оно и было.

— Ты просил меня поговорить с ним.

— Ты знаешь, что я не имел в виду сводить его на гребаное свидание, — прорычал он, в его глазах открылись две пропасти магмы.

Я отвернулась, и он схватил меня за подбородок, притягивая назад, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Когда я увидел, что ты выходишь с ним из кампуса, я позвонил Франческе.

Мое сердце болезненно сильно забилось, полное боли, отчаянной потребности поверить, что это всего лишь какая-то глупая игра, в которую мы оба ввязались.

— Чтобы поквитаться? — Я подтвердила.

Он кивнул.

— Самая большая гребаная ошибка в моей жизни. Я лучше истеку кровью, чем почувствую то, что почувствовал, когда увидела его рот на твоем.

— Так ты поцеловал ее, чтобы отомстить мне? — Я укусила его этими словами, пытаясь мысленно стереть образ его рук, вот так покрывающих ее.

— Да, — сказал он, немного отстраняясь и нахмурив брови. Между нами воцарилось молчание. — Я спрошу тебя еще раз. Мы закончили, Голубок? — Он так крепко сжал мою руку, что мне стало почти больно. Мы шли по грани боли, и я не знала, будет ли больнее быть с ним или без него.

Я медленно покачала головой, и его поза расслабилась, как будто я сказала ему, что конец света не наступит.

— Но, может быть, так и должно быть. Часть меня не хочет, чтобы это произошло, но ты причинил мне боль.

— Ты первая причинила мне боль. — Его челюсть плотно сжалась, и я покачала головой, глядя на него.

— То, что я сделала, было не тем же самым. — Я отвела взгляд. В любом случае, с каких это пор мы стали какой-то парой? Действительно ли я имела право говорить ему, чтобы он не встречался с другими женщинами, когда мы провели одну ночь вместе? Может быть, и не имела имела. Но, черт возьми, может быть, я и хотела этого.

Он вздохнул, протягивая руку, чтобы обхватить мою щеку, но я оттолкнула его. Отчаяние промелькнуло в его глазах.

— Мне жаль, хорошо? Мне не следовало целовать ее.

Серьезность его слов заставила меня почти сдаться. Может быть, я и смогла бы забыть историю с Фрэн, но не то, что случилось с Тори. Весь этот спор вышел из-под контроля. И в основе всего этого лежало то, что он сделал в той пещере на пляже.

Я натянуто кивнула.

— Если хочешь причинить мне боль в будущем, используй руки, — сказал он с мрачным взглядом. — Я думаю, что физическая боль была бы предпочтительнее.

— Ну, я не перестану хотеть причинить тебе боль, пока ты не извинишься за то, что случилось с Дариусом и Тори, — сказала я. — Ты так и не извинился, а это то, что ломает меня больше всего. Тебе плевать на то, что ты сделал. — Слезы обожгли мои глаза, но я сморгнула их, проклиная себя, когда была уверена, что он их видел.

— Тебе нужны извинения, Голубок? Хорошо. Я дам тебе лучшее, что смогу придумать. — Он поцеловал уголок моего рта, и тот загорелся обещаниями, прежде чем Орион встал, перелез через ворота и прыгнул.

— О черт, — выдохнула я, наклонившись вперед и заметив, как он приземлился на внизу с помощью своей магии воздуха. Он направился в толпу, как будто только что не сошел с пятидесятифутового металлического колеса, а я смотрела ему вслед, чувствуя себя так, словно стояла на волне стихийного бедствия.

Когда колесо наконец опустилось, я обнаружила, что Диего ждет меня с хмурым выражением лица.

— Этот вампир — грубый кусок дерьма, — пробормотал он. — С тобой все в порядке?

— Я в порядке. И он не кусок дерьма, — сказала я инстинктивно.

Он приподнял бровь, глядя на меня.