Кэл фыркнул от смеха, как будто я шучу, хотя было совершенно ясно, что это не так, и снова провел рукой по своим кудрям. Это была одна из тех вещей, которые он делал не задумываясь, но я видел, как девушки смотрят на него, когда он так делает, и в данном конкретном случае это раздражало меня до чертиков.

— Так почему же мы это делаем? — он спросил.

— Потому что… — Он подождал, пока я закончу, и я заставил себя продолжить. Он мой брат, и нам нужно прояснить ситуацию в этом вопросе, даже если ни одному из нас не понравиться результат. — Самое худшее в том, что ты Несчастный — даже не осознание, что в моей жизни никогда не будет такой любви или счастья. Это осознание того, что ее не будет. Так что, наверное, я хочу спросить, если бы я не маячил рядом, если бы у нее не было черных колец в радужках… был бы ты с ней?

Калеб глубоко вздохнул, глядя на меня, и я мог сказать, что он действительно обдумывал ответ, прежде его озвучить.

— Я и Тори, — медленно начал он. — Это было весело, просто безумно весело. Она никогда просто не падала к моим ногам, как большинство девушек, которые так отчаянно хотят заполучить Наследника, что забывают о своем достоинстве. Я никогда не мог сказать, получу ли от нее «да» или «нет», а потом, когда она позволила мне охотиться на нее, это пробудило ту дикую часть меня, о которой я даже не подозревал, чего мне не хватало. Мы смеялись вместе, и у нас была химия, которая делает все таким горячим, а Тори действительно не знает, когда перестать нажимать на мои гребаные кнопки, и это блядь чертовски раскрепощающе.

Я прикусил язык от каждой злой, горькой, ревнивой мысли, которая так и норовила сорваться с моих губ, и ждал, когда он закончит, пока мое сердце колотилось от этой тупой боли, которая, как я боялся, поглотит меня целиком, если добьется своего.

— Но это была также… довольно тяжелая работа, — сказал он, улыбаясь мне. — Она буквально никогда не писала и не звонила мне, кроме как в ответ, и то, если я писал ей первым. Она отказывалась встречаться со мной девять раз перед каждым разом, когда говорила «да». Когда мы пошли на Ярморку Фей, мы провели время просто охренительно, но мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы выяснить, чем бы она хотела заняться, а когда я пригласил ее на свидание… — Он застонал и откинул голову назад, когда я тоже усмехнулся от воспоминаний.

— Я не могу поверить, что ты так сильно все испортил, — сказал я.

— А я не могу поверить, что ты сам никогда не приглашал ее на свидание, — парировал он, и я вздохнул. — Серьезно, у тебя было спланировано идеальное свидание, не можешь же ты сказать, что данная мысль никогда не приходила в голову.

— Только в фантазиях, — признался я. — Я был достаточно осведомлен обо всех причинах, по которым она могла бы мне отказать, чтобы понять, что не стоит спрашивать об этом.

Калеб бросил на меня взгляд, который на самом деле можно было описать только как жалостливый, и я прищурился на него.

— В любом случае, — сказал он. — Возвращаясь к моему вопросу. Если быть до конца честным, то нет, я не думаю, что у нас с ней могли бы быть длительные отношения. Мне нравится тусоваться с ней так же, как мне нравится тусоваться с вами, ребята — она отлично умеет смеяться и может выпить со мной под столом, она заводит меня почти постоянно, ее кровь на вкус как экстази. А тут еще и секс в придачу.

— Звучит как идеальная девушка, — пробормотал я.

— Возможно, если бы все было просто, но… Я думаю, что я всегда был для нее заменой. Ведь она действительно положила на тебя глаз. — Он улыбнулся мне так, что в улыбке не было никакого гнева, только принятие. — И, по крайней мере, теперь я знаю почему.

— Значит, ни одна часть тебя не думает или не надеется, что теперь, когда мы с ней не можем…

— Нет, — оборвал он меня. — Я не хочу, чтобы это прозвучало грубо, чувак, но я не хочу быть ее утешительным призом. И я тоже не хочу, чтобы тебе приходилось отказываться от нее…

— Я не хочу говорить об этой безумной идее, которую ты и остальные придумали, чтобы мы бросили вызов звездам, — прорычал я.

— Почему бы и нет? — потребовал он, не позволяя мне отвернуться от темы. — Ты, кажется, хочешь бороться за нее, ты хочешь доказать ей, что ты больше, чем монстр, которым она тебя считала. Какой в этом смысл, если ты не веришь, что для тебя есть хоть какая-то надежда?

— Потому что это и есть любовь, — сказал я тихим голосом, задумчиво проводя пальцем по обнаженному участку кожи на правом предплечье. — Это значит отдавать все, не ожидая ничего взамен. Это значит пожертвовать своим сердцем и счастьем ради кого-то другого, признать все свои ошибки и попытаться их исправить. Не потому, что ты ожидаешь получить что-то взамен. А потому, что человек, которого ты любишь, должен знать, что ты чувствуешь.

Я поднялся на ноги, намереваясь уйти, но Калеб тоже вскочил, поймав меня за руку, прежде чем я успел сделать шаг в сторону.