— Спасибо, — засмеялся я, запустив руку в волосы, пока мое сердце бешено колотилось. Я не знал, почему чувствую такой ком нервов, но разговор с ней был подобен инъекции чистого адреналина. — Я наверно смогу поступить в Зодиак в следующем году, — выпалил я и тут же пожалел об этом. Что вообще хочу сказать, говоря ей это? Что мы можем встретиться? Свидание? Никаких шансов. В любом случае, она была на год старше меня, зачем ей это нужно?

— Это потрясающая новость, — выдохнула она, и на моем лице появилась ехидная ухмылка.

— Точно? — спросил я.

— Самая лучшая, — засмеялась она, и этот звук — черт, этот звук.

— Ксавьер! Пресса здесь, где ты?! — Голос отца прогремел сквозь стены, используя магию, чтобы усилить его, и мое сердце заколотилось.

— Черт, мне пора, — пробормотал я.

— Хорошо, скоро поговорим?

— Очень скоро. И жди завтрашнюю статью в Целестиал таймс, — сказал я с тихим смехом.

— Не могу дождаться.

— Пока, — выдохнул я, затем повесил трубку, поднялся на ноги и со вздохом уставился на свой стояк. Я сейчас так не готов к съемке.

— КСАВЬЕР! — Отец взревел, и да, это сработало. Мой стояк затонул, как корабль, налетевший на скалу в море, и я поправил штаны, направляясь к двери на кухню.

Мое сердце колотилось у меня в ушах, когда я поспешил в прихожую, обнаружив Дженкинса, открывающего дверь, а мать и отец стояли наверху лестницы, выглядя как живописная пара, когда он обнимал ее за талию. Все члены Совета Целестиалов вошли внутрь, за ними последовали Сет, Калеб и Макс. Дариус появился на шаг позади них, его глаза осматривали пространство, а затем остановились на мне.

Он бросился вперед, заключая меня в объятия, и я рассмеялся, когда он хлопнул меня по спине.

— Ты в порядке? — спросил он тихим голосом.

— Лучше, чем я был в последнее время, — пробормотал я, затем засверкали вспышки камер, когда влетела пресса.

— Можем ли мы сделать несколько фотографий семьи Акрукс на лестнице? — прокричала блондинка, и я обменялся ухмылкой с Дариусом, прежде чем двинуться к подножию лестницы, в то время как Дженкинс проводил членов Совета в гостиную. Однако Наследники не ушли, образовав дугу в другом конце комнаты, с интересом наблюдая за съемкой.

Рука отца внезапно легла мне на плечо, и я поборол желание вздрогнуть, взглянув на него с улыбкой. Он ответил мне на улыбку, и я не смог вспомнить ни одного случая, когда он улыбнулся мне.

— Теперь только Верховный лорд и его младший сын, — попросил бородатый мужчина, и Дариус отошел с моей матерью, когда отец спустился, чтобы встать рядом со мной.

Он обнял меня за плечи и притянул к себе. Я боролся с желанием рассмеяться над абсурдностью этого, когда группа фотографов подошла ближе, выглядя взволнованно, пока делали снимок за снимком.

Краем глаза я видел Дариуса и маму, разговаривающих внутри заглушающего пузыря, когда она вцепилась в его руку. Они старались не устраивать сцен, но выражение их глаз говорило о том, что они оба отчаянно пытались преодолеть пропасть, которую Отец создал между ними своим Темным Принуждением. Дариус уже написал мне, что приедет домой в следующий раз, когда отцу придется остаться в городе, и мы втроем, по плану, сможем провести время как настоящая семья, и ничто не помешает нам любить друг друга так, как должны были изначально. И я с нетерпением ждал этого с отчаянной болью в душе.

Мы позировали еще для нескольких фотографий, пока отец сохранял фальшивую улыбку на лице благодаря чистой решимости, и я расслабился, когда они, наконец, закончили.

Я думал, что на этом все и закончится, но женщина со стальными глазами, в которой я узнал главу Целестиал Таймс Порцию Сильверстоун — женщину, которую мой отец всегда так старался сохранить милой, — вывела нас на улицу.

— Так, давай посмотрим на форму Пегаса, дорогой мальчик, — попросила она. — У нас есть несколько реквизитов для тебя, установленных здесь… — Она направилась к двери, и фотографы сделали несколько тайных снимков Наследников, прежде чем последовать за ней, и хватка отца на моих плечах болезненно усилилась.

Я не смог удержаться от смешка, когда мы вышли на улицу и обнаружили, что Порция устроила сцену под ясенем на одной стороне дорожки. Рядом с ним стояло ведро с морковью, а рядом было расстелено большое клетчатое одеяло для пикника.

— Не стесняйся, Ксавье, — подбодрила Порция, и отец отпустил меня, его руки застыли по бокам. — Давай посмотрим, как ты перевоплощаешься.

Мои щеки вспыхнули от такого внимания, особенно когда я начал снимать с себя одежду, а фотографы устроили настоящий праздник по поводу моего нового пресса.

— Мы должны пригласить его на менее семейную съемку в еженедельнике Зодиас, — услышал я бормотание одного из репортеров, и у меня вырвался еще один смешок.

Молоденькая девушка, которая, как я догадался, была стажером, выбежала вперед с полотенцем, прежде чем я вытащил свой член, и я улыбнулся ей.

— Спасибо. А то подумал, что съемка продолжиться в обнаженном виде, — пошутил я, и ее щеки залились румянцем.