Чертов шах и мат. Я ненавидел методы этой стервы, но должен был признать, что она была отвратительно хороша в своем деле. — Все усложняет то, что она хочет вернуть меня, но ей нужны и другие парни, — прорычал я, ярость бурлила во мне и заставила Найтшейд сделать медленный вдох, когда она обрушилась и на нее.
— И вам хочется, чтобы она встречалась исключительно с вами? — догадалась она.
Я нахмурился, лезвие в моей руке было на грани того, чтобы вонзиться в большой палец. — В основном я хочу, чтобы она находилась рядом с Данте, мать его, Оскурой.
Найтшейд кивнула в знак понимания. — А, теперь я вижу, что все усложняется. Возможно, было бы неплохо поговорить с Элис. Если бы вы были честны в своих чувствах, возможно…
— Каких чувствах? — огрызнулся я, сжимая левую руку в кулак, и направляя на нее татуировку на костяшках пальцев. — Это похоть. Я хочу трахнуть ее, вот и все.
Она снова изогнула бровь, записывая что-то в блокнот. — Райдер, как профессионал, я должна сказать вам, что это не совсем так. Я могу чувствовать ваши эмоции, помните?
— Как я мог забыть? — сухо сказал я. — Следующая тема. С меня хватит разговоров о ней.
Она кивнула в знак согласия и напряжение ушло из моих плеч. Кровь сочилась между пальцами, хотя я даже не помнил, как порезался.
Найтшейд протянула мне салфетку, положив ее на колено, где я продолжал решительно игнорировать ее существование.
— Я бы хотела немного углубиться в мотивы вашего увлечения профессором Кингом. У меня есть несколько теорий, которые я хотела бы обсудить с вами и мне нужно, чтобы вы были непредвзяты и позволили своим эмоциям течь как можно более естественно, чтобы я могла понять, верны ли мои предположения или нет.
Ей нравилось играть со мной в эту игру. Это означало, что мне не нужно было много говорить, что меня вполне устраивало, пока она получала возможность заглянуть под капот моего разума.
— Помните, если мое предложение покажется вам возмутительным, вы не должны бурно реагировать на меня. Это простое упражнение.
Я отрывисто кивнул. Она все еще была насторожена после того, как я набросился на нее за вопрос о том, была ли моя мать наркоманкой.
Найтшейд раздвинула ноги, положив планшет на бедра. — Как мы выяснили, профессор Кинг удовлетворяла ваши потребности, позволяя вам потакать своим мазохистским и садистским желаниям, а взамен она получала удовольствие в виде сексуального удовлетворения и вас в качестве Источника крови.
Я бросил на Найтшейд пустой взгляд, не реагируя на ярлыки, которые она с удовольствием прикрепила бы к моему лбу.
— Итак, вот мои теории о том, почему у вас возникла такая потребность, основанные на разговорах, которые мы вели здесь в течение последнего года… — она прочистила горло. — В очень раннем возрасте вы пережили травму, связанную с потерей матери.
Мое нутро сжалось, и я постарался не дать ей почувствовать этого, но я понимал, что она чувствует.
— Хотя ваш отец укрывал вас от бандитской жизни вплоть до ее смерти, после этого вы стали свидетелем все большего и большего кровопролития, еще до вашего десятого дня рождения. Ваш отец быстро стал единственной константой в вашей жизни. Вы жили в одном доме с несколькими членами банды, неоднократно становясь свидетелем сексуальных и насильственных действий.
Борясь с закатыванием глаз, я смотрел, как она описывает мое детство, складывая его в маленькую красивую коробочку, перевязанную ленточкой. Она почувствовала мое презрение и поспешила дальше.
— Катастрофический момент для вас произошел, когда ваш отец был жестоко убит Кланом Оскура, и ты оказался в руках Мариэллы Оскура на тринадцать месяцев. В чувствительном возрасте пятнадцати лет вы были восприимчивы к Принуждению и находились в хрупком состоянии из-за потери отца.
— Четырнадцать месяцев, — резко поправил я. Или, точнее, четыреста двадцать шесть дней.
Она кивнула, переведя дыхание и сочувственно улыбнувшись мне. Гнев скрутил мои органы и изнутри моего тела раздался глубокий скрежет.
Она поспешно продолжила. — Во время вашего плена у Мариэллы вы подвергались пыткам, которые исказили ваше представление о боли. Когда она начала вознаграждать вас за все более длительные мучения, вы стали предвкушать удовольствие в конце пытки.
Мое сердце бешено забилось, и я пытался не реагировать, пока она продолжала резюмировать мою жизнь, как будто это было так просто. Так чертовски прозрачно.