— Кто-то все-таки так и делает. И даже ФБР не знает, как Киллблейз делается, но ты сказал мне, что знаешь. И кто-то накачал меня этим наркотиком несколько ночей назад, так что извини меня за то, что я сложила два и два, — прорычала я.

Райдер рассмеялся и резко ослабил свою хватку. — Если бы я хотел убить тебя, Элис, я бы смотрел тебе в глаза, когда бы делал это и использовал бы что-то гораздо более болезненное, чем Киллблейз, чтобы закончить работу, — пообещал он.

Я подняла подбородок, внимательно наблюдая за ним, пока он отходил от меня.

— Это твой сигнал убираться прочь, — сказал он, сузив на меня глаза.

— Нет, — твердо ответила я, и он удивленно поднял бровь. — Мне нужны ответы, Райдер. Если ты хочешь, чтобы я тебе поверила, тогда докажи это. Откуда ты знаешь, что находится в Киллблейзе, если это не ты его создал?

Райдер долго рассматривал меня, затем пожал плечами. — Легко. Василиски невосприимчивы ко всем ядам. Я не могу даже напиться, не говоря уже о кайфе. Но я могу определить каждый ингредиент в любом зелье, которое употребляю. Мне было любопытно, что такое Киллблейз, и я принял его, чтобы узнать, что это такое. И позволь мне сказать тебе, что это довольно чертовски крутое зелье. Тот, кто его разработал, знает свое дерьмо и не пиздит.

Я поджала губы, не зная, на чем строить свои аргументы дальше, потому что на самом деле это был довольно непробиваемый ответ.

— Докажи это, — вздохнула я, потому что просто слепо верить ему было глупо.

На мгновение я была уверена, что он собирается сказать «нет», но потом лианы внезапно упали с моих запястий. Райдер взял пустую чашку с прикроватной тумбочки и бросил ее мне. Только моя одаренная скорость позволила мне поймать ее, и я в замешательстве посмотрела вниз на чашу.

— На полке позади тебя есть все ингредиенты для зелий, какие только можно себе представить. Смешивай, что хочешь, а я выпью. Я не умру, не почувствую ни малейшего недомогания, и я расскажу тебе, что в нем, чтобы доказать свою точку зрения.

— Правда? — хмуро спросила я, глядя на банку с надписью белладонна. Я узнала там более, чем несколько смертельно опасных веществ.

— Тебе нужны доказательства, не так ли? И я не хочу, чтобы ты распространяла обо мне ложь, так что давай. Только не трогай ничего в фиолетовой банке голыми руками, иначе умрешь в течение трех часов, — предупредил он.

Мои губы разошлись от того, как непринужденно он признался, что владеет таким количеством смертельного яда, но Райдер даже не моргнул. Он повернулся ко мне спиной, чтобы я могла выбрать ингредиенты, и я быстро бросила несколько штук в чашку, запоминая их на ходу, а напоследок неуверенно вытряхнула в нее веточку гнилушки из фиолетовой банки. Я смешала содержимое чашки, пока оно не превратилось в ярко-желтую жидкость.

— Готово, — сказала я, придвигаясь ближе к Райдеру и протягивая ему чашку.

Он повернулся, взял ее у меня без колебаний и поднес к губам.

— Подожди, — задыхаясь, произнесла я в последнюю секунду, поймав его руку, и мои пальцы впились в его бицепс, когда я остановила его. — Я положила в него кое-что из фиолетовой банки.

Райдер ухмыльнулся. — Ты боишься, что убьешь меня, детка, или больше беспокоишься, что не убьешь?

— Ты клянешься, что ничто не может тебя отравить? — спросила я, недоумевая, что заставило меня положить туда это гнилое дерево.

— Есть один способ это выяснить, — поддразнил он, опрокидывая чашку раньше, чем я успела его остановить.

Я резко вдохнула, моя хватка сжалась на его руке, как будто я ожидала, что он рухнет в любой момент. Он проглотил содержимое и мрачно улыбнулся мне.

Райдер медленно наклонился вперед, его голос был низким, когда он говорил мне на ухо, перечисляя каждую вещь, которую я положила в эту чашу.

— Дробленый аметист, яйца рогатой жабы, лепестки лунного ткача, медовые соты, водяные лилии, волосы пегаса, живая крапива, сок спелого яблока… и гнилое дерево, — добавил он напоследок. — Это ведь потому, что какая-то твоя маленькая поганая частичка хотела причинить мне боль, не так ли?

— Да, — признала я на вдохе, переводя взгляд на него. — Ты заслужил это.

— О, я заслуживаю гораздо худшего, чем это, — заверил он меня. — Но удовлетворило ли это твои вопросы? Теперь ты мне веришь?

Я долго смотрела на него, и в конце концов, кивнула головой. Потому что он доказал свою правоту и он был прав: если бы он хотел причинить мне боль, то не стал бы использовать что-то, что заставило бы меня смеяться до упаду, а затем быстро покончить с собой. Он просто был не таким монстром. Для меня было совершенно ясно, что если Райдер Драконис хотел кого-то убить, он убил бы его жестким способом. Это заставило меня переосмыслить более чем несколько предположений, которые я сделала. В том числе и о том, мог ли он нести ответственность за смерть Гарета.