Взгляд Леона был темным, он нахмурил брови, и в его глазах не мерцал свет, который я так любила.

— Мы проиграли. Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Мне жаль, Леон. Правда. Я знаю, что это все моя вина, и я хотела бы вернуться назад и сказать тебе раньше, но…

— Но ты этого не сделала. Потому что я гожусь только для развлечения, для смеха, верно? Но ты рассказала Райдеру, потому что очевидно, что лидер психопатической банды может понять тебя гораздо лучше, чем я. Не то чтобы ты давала мне шанс, чтобы узнать это, — сказал он с горечью.

— Я…

— Оставь это. Все равно теперь все пошло прахом, так какой в этом смысл? — прорычал он, проталкиваясь мимо меня и направляясь в раздевалку.

Я побежала за ним, пока он забирал свою сумку с крючка и, не сказав больше ни слова, повернулся, чтобы уйти.

Я стояла перед дверью, раскинув руки, чтобы не дать ему уйти от меня. Мне было невыносимо видеть боль в его глазах и знать, что я ее причинила. Мне нужно было все исправить, как нужно было почувствовать солнце на своей коже.

— Пожалуйста, — умоляла я.

— Мне нечего сказать, Элис. Ты лгунья и фальшивка, и ты только что стоила мне моей гребаной мечты. Я думал, что знаю тебя, но все это было просто чушью. Ты — дерьмо. И с меня хватит, — он пошел прямо на меня, отбросив мою руку в сторону, когда он направился обратно на поле, и мое сердце раскололось от яда в его словах.

— Это была не просто твоя мечта, — сказала я, сдерживая рыдания. — Эта игра значила что-то для всех нас. Для Гарета.

Леон набросился на меня, его глаза пылали гневом, а внутренний Лев смотрел на меня, готовый убить.

— Не смей использовать его как оружие против меня, — прорычал он, указывая пальцем прямо на меня. — Он был моим другом. Думаешь, я не знаю, что он должен был быть со мной на поле? Это на тебе его футболка. Это ты стоишь на его месте. Может быть, если бы он все еще был здесь, мы бы выиграли, и в качестве бонуса я бы никогда не встретил тебя. И я бы не знал, каково это — быть уничтоженным тобой.

Он отвернулся от меня и вышел на улицу, оставив меня в оцепенении от его слов, а слезы прочертили линии по грязи на моем лице.

Я почти остановила себя, чтобы не последовать за ним. Я почти позволила ему уйти. Но мысль о том, что это конец для нас, разорвала меня на две части.

Я побежала за ним, мое сердце болезненно колотилось, когда я заметила его на дальней стороне поля, стоящего со своей семьей с серьёзным выражением лица.

Я пересекла поле со сжатыми кулаками и болью, переходящей в ярость, обдумывая то, что он только что сказал. Неужели он действительно думал, что я хотела занять место Гарета в этом матче? Я бы отдала все, что у меня было, чтобы быть сейчас там, на трибунах, и смотреть, как мой брат играет вместо меня.

Брат Леона, Роари, заметил мое появление и указал на меня, забавная улыбка натянула уголок его рта. Я напрягла уши, чтобы расслышать слова, когда он толкнул руку брата.

— Похоже, твоя девчонка злится на тебя за испорченный матч, — поддразнил он.

Леон зарычал, его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, и внезапно меня охватило ощущение Харизмы, омывающей меня, когда он призывал свои дары Ордена.

Девушки вокруг него на трибунах внезапно оглянулись и уставились на Леона с отвисшими челюстями и глазами лани.

Все они бросились к нему, и я нахмурилась, когда его поглотил рой Минди.

— Держите эту девушку подальше от меня, — приказал он, его глаза на мгновение встретились с моими, прежде чем его спрятала толпа.

— Какого черта? — потребовала я, когда все Минди повернулись и уставились на меня, преграждая мне путь и выкидывая магию в руках, готовясь удержать меня, если я попытаюсь обойти их. — Леон! — крикнула я. — Ты серьезно делаешь это со мной?

Он не ответил, но я увидела, как он устремился прочь сквозь толпу Минди, срывая с себя футболку Питбола и бросая ее в грязь на ходу.

— Леон! — снова закричала я. Я знала, что он меня слышит, но он просто продолжал идти.

Данте повернулся на звук моего голоса, вырвавшись из объятий членов своей семьи, чтобы встать рядом со мной.

— Значит, у него началась полная истерика Льва, — сказал он, его челюсть сжалась.

— Он сказал мне, что мечтает о том, чтобы он никогда не встречал меня.

Данте сердито зарычал. — Я заставлю его съесть свои слова, а потом заставлю извиниться, — поклялся он. — Nessuno fa male al mio amore (п.п. Никто не станет обижать мою любовь).