— Клара! — позвал я, мой голос надломился. Лайонел бросил на меня свирепый взгляд, но он не заставил меня замолчать.

Она продолжала игнорировать меня, подняв клинок над рукой и прочертив линию на плоти.

Магия крови… но почему?

Когда кровь капнула на звездную пыль, она переместила лезвие на другую руку, нанеся еще один порез на кожу. Звездная пыль начала дрожать, словно в ней жил пульс, затем медленно свернулась, как змея, и поднялась вверх, обхватывая раны на ее руках. Я до мозга костей знал, что это тьма, тень, пришедшая за силой, которую она предлагала.

Плечи Клары вздрогнули, но она прислонилась к ней, а не отстранилась. Мое дыхание стало поверхностным, когда она издала тихий вздох, магия крови дала ей знакомый кайф. Ее глаза закатились, а звездная пыль поползла дальше по ее рукам.

Остальные скандировали все громче и громче, но я не был в состоянии оторвать взгляд от ужасающего зрелища, представшего передо мной. Я кричал на сестру до хрипоты в горле, но она не поворачивала головы.

Звездная пыль осыпалась на ее плечи, и меня охватила паника, когда она защекотала горло.

Дариус кричал на отца, но я не слышал слов, слишком потрясенный увиденным. Пыль обвилась вокруг шеи Клары, скользнула выше, закрыла рот, приблизилась к носу.

Она оставалась в ее хватке, откинув голову назад, как будто испытывала самый большой кайф в своей жизни.

— Лайонел! — раздался в ушах голос моей матери.

— Успокойся, Стелла, — прорычал он на нее. — Твоя дочь чиста, с ней все будет хорошо.

Чиста? Что это вообще значит?

Пыль полностью окутала мою сестру, унося ее в глубины надвигающегося кургана. Я задрожал от ярости, ужаса и паники. Дариус прижался ко мне ближе, и я почувствовал, что он пытается меня утешить.

Что происходит?

Сколько времени должно пройти, прежде чем она вернется ко мне?

Пыль поднималась все выше и выше в сторону лунного затмения, столб извилистой, клубящейся тьмы. Группа начала бормотать, их песнопения стихли, но Лайонел решительно продолжал идти вперед.

Когда он закружился над нашими головами и его тень упала на меня, в моей груди разверзлась глубокая пропасть страха.

Что-то не так.

С грохотом, похожим на падающий дождь, башня рухнула, обрушив в центр ямы каскад сверкающих зерен. В тот момент, когда они столкнулись с землей, темная субстанция превратилась в кровь. Она взорвалась у основания кратера, заливая его по бокам. Крови было так много, что я мог видеть только ее. Красная лужа, сочащаяся и бурлящая.

Мое сердце свободно упало в груди, когда наступила ужасающая реальность.

Моя мама кричала.

Люди кричали, ругались.

Мое сердце трещало по швам, и все, о чем я мог думать, это то, что ее больше нет.

Ее больше нет, ее больше нет, ее больше нет.

Мамины руки были на мне, обнимали меня, лапали мою рубашку. Но я не мог пошевелиться, не мог оторвать глаз от кратера, в котором плавали останки моей сестры.

— Это был ее выбор, — всхлипывала мама в мое плечо, словно пытаясь убедить меня в этом. — Она хотела этого.

— Мы потерпели неудачу, — прошипел Лайонел.

— Как ты можешь заботиться только об этом? — прорычал на него Дариус.

Мама продолжала плакать, и ее слезы пропитали мою рубашку, в то время как я застыл в полном шоке. Эмоции вцепились в мое сердце, разрывая его на куски, пока я пытался осознать эту ужасную правду.

Клара мертва.

Моя сестра умерла.

Я не мог пошевелиться, чтобы оттолкнуть мать, но как только я освобожусь из этого адского места, я больше никогда не позволю ей прикоснуться ко мне. Это сделали они с Лайонелом, и я никогда этого не прощу.

***

Мир заливало дождем, пока я смотрел в окно своей односпальной квартиры в городе Тукана. Темно-синий цвет сливался с темно-серым. Внизу на улице люди двигались под зонтиками, единственными в мире брызгами цвета.

Звук открывающегося люка за моей спиной привлек мое внимание, и я повернулся, обнаружив Дариуса, ввалившегося ко мне на кухню голым. — Ненавижу летать под дождем, — он откинул назад свои мокрые волосы и прошел прямо в мою спальню.

Я ждал его возвращения, привыкнув к этой рутине. Через минуту он вернулся в кухню/гостиную в трениках и футболке, взяв пиво из холодильника.

— Не очень-то похоже на лето, — прокомментировал он, и я хмыкнул в знак подтверждения.

Наступила тишина, но не такая неловкая. Прошло два месяца после смерти моей сестры. Два месяца, которые казались мне кошмаром, в котором я застрял на повторе.

— Ты написал в Лигу? — непринужденно спросил Дариус, и в моей груди поселился ледяной холод.

— Нет.

— Может, они разрешат тебе попробовать, если ты просто…

— Нет, — рыкнул я, и он опустил руки.