Меня выдернули из видения, и Леон помахал рукой у меня перед глазами.

— Ух ты, ты совсем отключился. Ты что-то видел? — спросил он, и я нахмурился, пытаясь осмыслить то, что показали мне звезды. — Ты можешь доверять мне, — серьезно прошептал он.

Я покачал головой, поджав губы. Я не собирался делиться с ним своими видениями. Но, обдумав увиденное, я осознал, насколько это было важным. После всего, с чем мы столкнулись в конце прошлого семестра, сражаясь с Королем, используя против него Плащаницу и выясняя, насколько он действительно силен, я знал, что Леон имеет право знать об этом. Но опять же… я видел себя одним из Черной Карты, преклоняющимся перед Королем. Я не мог сказать ему об этом.

Мое сердце колотилось, пока продолжался урок, и я едва мог сосредоточиться, делая полусерьезные попытки попросить монету о реальном совете. Леон продолжал хмуриться на меня, словно хотел подтолкнуть меня к получению дополнительной информации, но, к счастью, он держал рот на замке. Когда урок закончился, я задержался, мне нужно было поговорить с Мистисом.

Профессор улыбнулся мне, когда последние ученики направились к выходу, и наложил заглушающий пузырь, чтобы дать нам возможность побыть наедине.

— Как дела, Габриэль? — спросил он, нахмурившись, что говорило о том, что он догадывается о том, что со мной что-то происходит. А поскольку он был хорошо знаком с Арканными Искусствами, то, вероятно и знал. Именно поэтому я никогда не лгал ему.

— Ужасно, — признал я. — Но у меня есть и хорошие новости. Я наконец-то получил доступ к своим дарам Зрения. Блокировка на мои дары снята, — летом я подумывал написать ему по электронной почте, но это привело бы к тому, что мне пришлось бы встречаться с ним для получения каких-то указаний, а я этого тогда не хотел. После восьми недель перерыва я наконец-то был готов разобраться с этим и работать с Мистисом, чтобы получить больше контроля над этой силой.

— Это замечательно, — сказал он, но без удивления, как будто он уже знал об этом.

— Я изо всех сил пытаюсь их контролировать. Я не могу прогнать некоторые видения, в то время как другие я едва могу удержать хотя бы на секунду. Я не знаю, как этим управлять. Иногда, если я сосредоточусь, я могу получить небольшое представление о тех, кого я знаю достаточно хорошо, но в остальном… — я покачал головой. После ночи в «Серпенсе» я провел последнюю неделю лета с Биллом, и он позволил мне практиковаться на нем, но каждое видение, которое приходило ко мне, ускользало, как вода сквозь пальцы. Разве что звезды хотели показать мне трахающихся Элис и Леона, видимо, или как мир катится к чертям, когда дело касается Короля. Но я не мог понять, что мне показывают, как ни старался.

Мистис кивнул, протянув руку, чтобы положить большие пальцы на мои виски. Будучи Циклопом, он мог заглядывать в мысли других людей, но ему никогда не требовалось проникать в мою голову со своими дарами, он использовал искусство гадания, чтобы найти то, что ему нужно. И я был рад этому, потому что это было гораздо менее дискомфортно, чем вторжение Циклопа.

— Твоя аура очень тяжелая, — сказал он, и на его лбе образовалась складка. — Ты не сможешь ничего контролировать, если не сможешь контролировать свои эмоции, Габриэль, — он опустил руки. — Но я понимаю, как это трудно, особенно после того, что произошло между мистером Найтом и мисс Каллисто.

Мое горло сжалось, и я кивнул.

— Она тебе очень дорога, — сказал он так, словно это было фактом, а не вопросом. — Воздух наполнен этим, когда вы находитесь в одной комнате.

Я прочистил горло, отводя от него взгляд. Я не хотел говорить об Элис, я хотел сосредоточиться на Зрении.

— Если ты не сможешь освободить часть этой неприятной энергии, тебе будет очень трудно сосредоточиться на чем-то еще, кроме видений о ней.

— Я видел некоторые другие видения, но я… я не понимаю, что я вижу. Это не имеет смысла. Я видел…

Он внезапно задохнулся и покачал головой. — Не рассказывай мне подробности того, что ты видел.

— Почему нет? — я нахмурился.

— Потому что, мистер Нокс, судьба — очень темпераментное существо. Все, что вы видите, — возможность, не более того. Ничего не определено в камне. Никогда. Провидец чувствует, что может произойти, благодаря путям, которые возможны в тот самый момент, когда ему даровано видение. Вот и все. Если ты поделишься интимными деталями этой возможности с другим фейри, это может изменить все.

— Но что, если кто-то в опасности и его нужно предупредить? — спросил я, от этой мысли мое нутро наполнилось ужасом.