— Покажи мне видео и скажи, как, блядь, ты его получил, — потребовал Леон, и Данте засмеялся, открывая файл на своем Атласе и проигрывая его для нас.

— Шарлиз — одна из лучших шлюх, работающих в «Черной Дыре», — объяснил Данте. — Она инкуб и может убедительно имитировать любой Орден, если только она была в контакте с кем-то, кто желал их больше всего на свете. Она может соблазнить практически любого, потому что ей достаточно прикоснуться к нему, чтобы понять, каким будет его идеальный сексуальный партнер, и она может превратиться в него. Мне удалось устроить ее в отель, где остановился Лайонел, утром она коснулась его руки в лифте, а вечером она просто пришла в бар и оказалась в поле его зрения, выглядя при этом как его идеальная влажная мечта. Будучи властным bastardo и полным stronzo, я был абсолютно уверен, что он изменит своей жене без особых раздумий, и, конечно же, он это сделал. Шарлиз установила скрытую камеру, и в тот момент, когда он вошел в нее на пять дюймов, она переместила свой передок в блестящую розовую Пегаску.

Я задохнулась, так как именно это произошло на пленке, которую мы смотрели. В одну секунду Лайонел трахал потрясающую брюнетку по-собачьи на своей кровати, а в следующую, когда он закрыл глаза и откинул голову назад, у нее появилась голова и рог Пегаса. Он кончил с громким и горловым стоном, шлепнув ее по заднице, а затем открыл глаза, как раз когда она издала возбужденный хнык.

— О мои звезды, — задохнулась я, когда Лайонел начал кричать и ругаться, а Шарлиз снова сдвинулась, из ее спины вырвались черные крылья, она приняла форму Гарпии и вылетела из открытого окна слишком быстро, чтобы он мог ее поймать.

Леон смеялся так сильно, что не мог дышать, а Данте откинул голову назад с глубоким ревом, от которого у меня задрожала кожа, так как вокруг нас потрескивало электричество.

— Я предлагаю отпраздновать, — воскликнул Леон, вскочив на ноги и одной рукой сорвав с себя рубашку, а другой указав на джакузи. — Никакой чертовски глубокой и значимой херни, просто мы втроем веселимся, потому что наш мальчик останется здесь, в Алестрии, где мы и хотим его видеть.

Данте усмехнулся и тоже встал, но улыбка сползла с его лица, когда его взгляд упал на золотой медальон, висевший на шее Леона.

— Это мое, — сказал Данте, указывая на него с явным требованием.

— Отвали, — сказал Леон, пренебрежительно махнув рукой, когда отвернулся, чтобы снять чехол с джакузи. — Я умер, и ты отдал его мне. Ты не можешь красть у мертвых, придурок. Этот малыш мой.

Данте зарычал, но когда я стянула платье через голову и бросила на стул, на котором сидела, его взгляд упал на мое серебристое бикини, и его внимание ослабло.

Я знала, что не должна была этого делать, но мне очень нравилось, как его глаза скользили по мне, и когда он начал стягивать с себя свитер, мое горло тоже сжалось от желания.

Леон появился рядом со мной, с мрачным смехом подхватил меня на руки и без лишних слов отнес в джакузи.

Он опустился в бурлящую воду, и я усмехнулась, глядя, как он держит меня на коленях, пока мы ждали Данте.

Как только Король Клана Оскура расположился в сидении напротив нас, он откинулся назад и положил руки на кресла по обе стороны от себя, его взгляд из-под прикрытых глаз создавал впечатление, что он готовится к представлению.

Леон медленно поднял руку и провел пальцами по моему лицу, заправляя мои сиреневые волосы за ухо, а затем провел пальцами по шее, заставив меня задохнуться от прикосновения.

— Ты все еще думаешь, что наша девушка — самая красивая девушка в Солярии, Данте? — спросил Леон низким голосом, и я прикусила губу, наблюдая за тем, как глаза Данте блуждают по моему лицу, и он медленно кивнул.

Леон переместил свои руки так, что они обхватили мои бедра, и медленно притянул меня к себе, пока я не почувствовала, насколько твердым был его член под моей задницей, и глубокое урчание из его груди отозвалось в моих костях.

— Я хочу увидеть, как много ты подразумеваешь под этим, — медленно сказал Леон и сдвинулся вперед, держа меня за бедра, пока нес меня через горячую воду, а затем переместил меня на колени Данте.

Мои руки легли на плечи Данте, а Леон удерживал мои бедра и двигал мной по всей длине его бедер Член Данте был твердым и пульсировал подо мной, а его зрачки расширились, когда я посмотрела в его глаза.

Леон внезапно отстранился, отодвинувшись назад, чтобы сесть на сиденье позади нас, но я чувствовала, как его глаза прожигают меня, и внезапно мне стало интересно, было ли это своего рода испытанием или вызовом. Просил ли он меня доказать, что мне не нужен никто, кроме него, или он серьезно спрашивал, нужен ли мне еще Данте?

— Я знаю, как ты всегда тосковала по нему, маленький монстр, — промурлыкал Леон позади меня, когда мы с Данте застыли на месте, мы оба не были уверены в этом, потому что я не должна была этого хотеть. Этого вообще не должно было произойти.