— Не могу поверить, что ты сейчас пытаешься натравить на меня своего Альфа Волка, — пробормотал он. — Ты должен извиниться. И посмотри на Элис, она даже больше не волнуется.

Я взглянул в зеркало заднего вида и увидел, что Элис закрыла глаза, полностью погрузившись в музыку, когда она бормотала в такт песне, и на моих губах появилась ухмылка. — Она извинилась перед тобой пятьдесят раз пятьюдесятью разными способами, я бы сказал, что с нее хватит, брат. Значит, пора и тебе закончить. Ну, вообще-то это время пришло и ушло, но все же. Сегодня Рождество, stronzo.

— Пфф, Рождество. Я никогда не любил Рождество, — надулся он.

— Это говорит парень, который нарядился в полный комплект рождественских гирлянд во время солнцестояния в прошлом году и пел «Come All Ye Faeful» во всю мощь своих легких, на крыше, в четыре утра, за окном моей мамы.

Леон фыркнул от смеха при этом воспоминании, а затем сменил выражение лица. — Того Леона больше нет. Умер. Похоронен.

— Ну ты и ребенок! — я ударил его вслепую, не отрывая взгляда от дороги, и он начал бить меня в ответ, мы двое наполовину боролись, пока я боролся за то, чтобы ехать прямо и защищаться одновременно. — Figlio di puttana (п.п. Сукин сын), — шипел я.

— К черту твою puttana, — проворчал он, возвращаясь на свое место и надвигая на глаза бейсболку Академии Авроры.

Dalle stelle…

Я остановился возле ряда домов на самой красивой улице на востоке Алестрии. Крыльца домов были величественными, и у каждого из них был свой маленький дворик. Двор тети Ласиты отличался от других, некоторые сказали бы, что он был оскорбителен для глаз. На яблоне висели амулеты, а на лужайке стояли всевозможные мифические статуэтки и безделушки, обладающие якобы магической силой и отпугивающие врагов, демонов и проклятых звездами призраков — или так она считала. Если существовало мифическое существо, о котором она не слышала, она верила в него без сомнений в ту же секунду. Однажды я попытался объяснить ей, что она должна больше беспокоиться о настоящих монстрах в мире, но она сказала, что мой мозг заражен драконьим пухом, что бы это ни было.

Я припарковался у входа и распахнул дверь, удивившись, когда Элис вскочила, бросила наушники на заднее сиденье и последовала за мной на тротуар. Я оглянулся на Леона, который хмурился под своей кепкой, и покачал головой.

Элис вздохнула, пока я запирал машину. — Я не подписывалась на эти Львиные настроения. Вампиры не дуются, Данте.

— В конце концов, он это переживет, — сказал я, открывая ворота и проходя через оставленную там охрану, пропуская и Элис. Мне приходилось приходить сюда ночью и ставить их тайно, потому что Ласита считала, что они не нужны, и что ее собственные странные и бесполезные предметы на лужайке защитят ее, если Феликс постучится. Она бы превратила мою голову в капусту, если бы узнала, но я накладывал их достаточно тонко, чтобы она не смогла их почувствовать, особенно когда ее голова половину времени витала в облаках.

— Сначала он упрямо испортит Рождество, — сказала Элис с досадой. — Но я пробовала извиняться всеми возможными способами, и теперь мне это надоело. Это делает меня дерьмовой девушкой?

Я провел рукой по ее спине, успокаивающе потирая. — Нет, amore mio. Это делает тебя спутницей очень упрямого Льва.

Она тихонько засмеялась, когда мы поднимались на крыльцо. Я нажал на дверной звонок, и в доме раздался раскат грома. Ласита была глуха как летучая мышь, поэтому я снова нажал на звонок, когда она не появилась.

— Хорошо, хорошо, я услышала тебя с первого раза. Per amore della luna (п.п. Ради любви к луне), — пробормотала она, только сделала это очень громко и грубо, но это была тетя Ласита. Она была самым старым членом моей семьи, ей было не меньше ста восьмидесяти, но никто не знал точно, потому что, когда кто-нибудь спрашивал ее об этом, она отвечала: è il business delle stelle e nessun altro. Это дело звезд и никого другого.

Дверь открылась, и Ласита потрясла перед моим лицом связкой амулетов, прежде чем, видимо, сочла приемлемым выйти из дома. На ней была розовая шляпа от солнца и соответствующее платье, ее сильно загорелое лицо было накрашено, несмотря на зиму. Я подхватил ее сумку, и она окинула меня оценивающим взглядом.

— Per il sole, Данте, ты потерял немного мышц. Может, в школе тебя недостаточно хорошо кормят? Я всегда говорила, что школы — не место для растущих мальчиков, — она ущипнула меня за руку, и я нахмурился: за лето я набрал почти килограмм мышц. Она перевела взгляд на Элис и осмотрела ее топ и джинсы, а затем перевела взгляд на ее волосы. — Тонкая талия, фиолетовые волосы, не знаю, что не так с девушками в наши дни.

— С ней все в порядке, Ласита, — прорычал я, обхватывая тетю за плечи и бросая извиняющийся взгляд на Элис, но она лишь забавлялась.

— Cosa? — Ласита практически кричала мне в ухо, так как, очевидно, не слышала меня.