Тьма во мне развернулась, проснувшись, как существо разрушения, и потребовала возмездия. Я бросился на нее, коленом вдавился между ее бедер в складки платья, а другой рукой схватил ее за челюсть, прижав ее спиной к сиденью. Ее глаза вспыхнули гневом, а руки поднялись, чтобы применить магию, но она только что вошла в одну из зачарованных карет вольдракийского императора. Никто не мог колдовать здесь, кроме него, даже я.

Она выругалась, вспомнив, что была обезоружена, и все свелось к моей физической силе против ее. Поединок, в котором она не могла победить.

— Я — Дикий Король, — шипел я, злобная гадюка свернулась в моем сознании и вырвала все эмоции. Я был пустотой, но несколько жестоких, злых вещей жили во мне. Ненависть, ярость, жажда крови. Возможно, эта женщина действительно не знала, с кем имеет дело, но я покажу ей это. — Это имя — не просто пропаганда, это то, кем я являюсь. Если ты еще не знаешь обо мне, то позволь мне предупредить тебя сейчас, ибо это будет твой последний шанс уйти. Я не позволю тебе бежать от меня, Мерисса. Я открою эту дверь и брошу тебя обратно в ту жизнь, из которой ты пришла, если ты этого захочешь. Но знай. Если ты решишь остаться после того, как я расскажу тебе правду о себе, я никогда не отпущу тебя. Ты добровольно пойдешь в свой плен, потому что так оно и будет. Как только я взглянул на тебя, во мне проснулась одержимость, и она не умрет. Я знаю это о себе. Я собственник и эгоист, и когда я смотрю на то, чего хочу, я никогда не отказываюсь от этого.

— Так кто же ты, Хэил, ведь мои видения показывают мне человека, который любит всем сердцем, — сказала она. — Разве ты не такой?

Я издал пустой смешок, наклонившись достаточно близко, чтобы вдохнуть ее дыхание и украсть его у нее. — Я — ад на земле. Я чума в форме фейри, мои вены позолочены адским огнем, и иногда я даже не могу контролировать свою собственную бесчеловечность.

— Ты не тот, за кого себя выдаешь, — она нахмурилась, ее глаза остекленели, словно она видела какую-то другую правду и решила, что так оно и есть. Это само по себе разожгло во мне пламя гнева. Кто она такая, чтобы говорить, кем я являюсь? Возможно, Зрение лгало ей, но я не стал бы лгать. Я обнажил бы правду, и она обрушилась бы на нее, как клинок.

— Я — самое опасное существо, которое ты когда-либо встречала. Я совершенно не предсказуем, даже для самого себя. Иногда насилие взывает к моему имени так громко, что, клянусь, звезды вписали это слово в мою душу. Так что если ты останешься, я не могу обещать, что ты переживешь меня, — прошептал я, так близко к ней, мои губы коснулись ее губ, и она задрожала, словно хотела большего. Как будто эта опасность во мне не пугала ее, а только притягивала ближе.

Моя рука пробралась к ее горлу, слегка сжав его, чтобы проверить мою теорию, и ее зрачки расширились, ее бедра немного разошлись и сказали мне все, что я должен был знать о том, какие вещи ей нравятся. Мой член затвердел в штанах, и воздух между нами стал казаться невозможным для дыхания, как будто единственный источник кислорода находился в ней, и мне нужно было втягивать его из ее рта в свои легкие, чтобы выжить.

— Так что же это будет? — спросил я, мой голос был затянут грехом.

До того, как я стал королем, я не мог претендовать на звание идеального человека, но что-то, связанное с обладанием короной, направило меня по спирали на путь проклятия. Я был виновен в чудовищных преступлениях, от которых до сих пор содрогаюсь, когда воспоминания приходят ко мне в темноте ночи, и между разрушением и сожалением я превратился в этого человека. В это чудовище. Теперь я наконец-то нашел что-то чистое, и, да поможет мне это, я собирался заявить об этом.

Глаза Мериссы скользнули мимо меня к дверце кареты, и у меня возник ужасный страх, что она решит сбежать. Мне потребовалось бы сделать все возможное, чтобы отстраниться от нее сейчас и отпустить ее, и я знал, что буду думать о ней до скончания времен. Но этот выбор принадлежал ей, и когда он будет сделан, он будет окончательным. Я молча поклялся в этом.

— Выбирай, — приказал я, и ее глаза снова обратились ко мне, полные того огня, который говорил о ее силе. Она была сильной фейри, это было ясно, но это было нечто большее. У нее был дар предвидения, и она могла видеть, какие пути лежат перед нами. Но если все, что она видела, был мужчина, который любил ее, то звезды наверняка играли с ней в игры, убеждая ее предложить себя чудовищу, которое давно забыло, что такое любовь.

— Я останусь, — решила она, и ее голос зазвенел по всей карете.

Я опустил руку и взял ее в свою.

— Поклянись, — потребовал я, и хотя здесь нельзя было применить магию, клятвы было достаточно, пока она не заключит сделку официально. Наши ладони сцепились, ее грудь вздымалась и опадала, в глазах пылала решимость.