Я почти проигнорировал его. Почти сделал последний шаг, чтобы закончить начатое, но резкий вдох заставил меня остановиться.

Я замер, оглянувшись через плечо в угол, где была Слоан. Она сжимала порванную рубашку на груди и держала перед собой клинок Гвидо, словно думала, что сможет пробиться сквозь всех четырех мужчин Ромеро с ним.

— О, мой малыш! — Тетя Кларисса ахнула, сбегая по лестнице, проносясь мимо моих братьев, чтобы забрать своего несчастного сына.

Моя губа дернулась, когда она вывела его из подвала, и моя кровь наконец начала остывать.

— Разберись с этим беспорядком и встретимся наверху, как только будешь выглядеть прилично, — пробормотал папа, как будто я ему надоел, но легкий изгиб уголков его рта сказал мне, что он доволен. Он давно хотел поставить Гвидо на место, но без повода это трудно было сделать. Теперь, когда я во второй раз избил его до полусмерти, он будет помнить, каково это разозлить настоящего Ромеро.

Папа повернулся и вышел из подвала вслед за тетей и Гвидо, а я остался со Слоан и моими братьями.

Повисла тяжёлая тишина, медленно повернувшись, я посмотрел на Слоан.

Я вздрогнул, когда она провела по порезу вдоль моих ребер, и удивленно посмотрела на меня.

— Это больно? — спросила Слоан хриплым голосом, будто сама мысль об этом сводила ее с ума.

— Тебе нравится, что я истекаю кровью из-за тебя? — спросил я, наблюдая, как расширились ее зрачки при этих словах. — Тебе нравится моя боль?

— Мы принесем одежду, — пробормотал Фрэнки. — Забери у нее этот нож.

— Не забывай, кто только что спас твою добродетель, карина, — сказал Энцо Слоан, выходя вслед за Фрэнки.

Они закрыли за собой дверь, и мы остались одни.

Я медленно направился к ней. Волк с ланью во взгляде.

— Ты собираешься ударить меня ножом за то, что я спас тебе жизнь, белла? — спросил я, приближаясь к ней.

Она держала нож так, будто знала, что делать с ним, и стальной взгляд в ее глазах говорил, что она может им воспользоваться.

Я раскинул руки перед собой, приближаясь еще ближе.

— Если ты собираешься это сделать, то целься в мое сердце, — серьезно сказал я. — Потому что ты не получишь от меня больше одного удара, пока я не нападу на тебя.

Ее взгляд скользнул от моих глаз к моей груди, и ее нижняя губа слегка задрожала. Похоже, кто-то научил ее защищаться, но я был готов поспорить, что она никогда раньше не вонзала в кого-нибудь лезвие.

— Тебе нужно направить всю свою силу в удар, — сказал я ей. — Если хочешь, чтобы я умер от одного удара, нужно прорезать много плоти и костей.

Она втянула воздух, когда я оказался в нескольких шагах от нее.

Я посмотрел на лезвие в ее руке, которое уже было залито моей кровью. Это было стабильно. Она не промахнется, если решит ударить меня.

Я развел руки и подошел достаточно близко, чтобы она могла это сделать. Я не сделал никакого движения, чтобы защитить себя, и она затаила дыхание, когда ее взгляд встретился с моим.

— Что должно быть, белла? — мрачно спросил я.

Мгновение бесконечно повисло между нами, когда ее глаза смотрели в мои, и темная энергия скручивалась между нами. Как будто меня тянуло к ней и предупреждало прочь на одном дыхании, и неуверенность этого полностью заморозила меня.

Слоан тяжело вздохнула, и лезвие выпало из ее руки. Оно с грохотом упало на пол.

Я поднял брови, когда она вздернула подбородок.

— Скажи мне, что я прав, думая, что добрался сюда до того, как он успел что-нибудь с тобой сделать, — выдохнул я.

Слоан облизнула губы, и это движение привлекло мой взгляд, я снова подошел ближе.

— Ты это сделал, — подтвердила она, и на меня нахлынуло облегчение, ослабив напряжение в мышцах.

— Он ударил тебя ножом, — добавила она, схватив подол моей рубашки и подняв его, чтобы увидеть, что он сделал.

Порез вдоль ребер был болезненным, но неглубоким. Фрэнки зашьёт рану, если будет нужно, но я сомневался в этом.

Ее холодные пальцы задели мою кожу, когда она сдвинула рубашку выше. Ткань была мокрой от крови. Кровь была Гвидо или моя, может быть, даже ее.

Я остался неподвижен, пока Слоан осматривала меня, ее прикосновение задержалось на моей коже, как будто она знала, что не должна этого делать. Как будто знала, что ей все равно. Но по самой странной причине, казалось, что она это сделала.

Она снова провела пальцами, нажимая на рану ровно настолько, чтобы я застонал от боли, и в ее глазах вспыхнул жар.

— Ты выглядишь не очень, как и я, — выдохнул я, потянувшись к ее расстегнутой ширинке, и засунул пальцы под молнию.

Ее дыхание сбилось, когда мои пальцы скользнули по ее трусикам, я медленно взял молнию и расстегнул ее ещё больше, намек на стон скользнул между ее губ.