— Я не знала, что она это сделала, — умоляла она. — Я думала, он любил меня. После смерти твоего отца Лайонел утешал меня. Он был рядом со мной, и со временем моя школьная любовь к нему вернулась. А может, она никогда и не проходила. К тому времени у него появились чистокровные наследники, и я подумала… может, он снова захочет меня, как я его. Я думала, что мы все могли бы стать семьей.

— То есть ты думала, что просто заменишь моего отца, когда он перестанет служить вашим общим целям, — огрызнулся я, от ярости у меня стыла кровь.

— Все было не так. Через некоторое время я полюбила Азриэля. У нас не было идеальных отношений, но некоторое время они существовали. Это родилось благодаря тебе и твоей сестре. Не было ничего, чего бы мы не сделали для вас обоих.

— Что ж, поздравляю, Стелла. Надеюсь, ты довольна своим жизненным выбором. Можешь приберечь слезы для кого-нибудь, кому действительно не наплевать. Я на них не куплюсь.

— Ты все еще мой ребенок, — прохрипела она, потянувшись ко мне, но я отодвинулся, чтобы она не смогла прикоснуться ко мне снова, и горе омрачило ее черты. — Я хотела защитить тебя. Воистину, я хотела. Что Лавиния хочет от тебя? Почему она сохраняет тебе жизнь?

— Я плачу цену, чтобы снять проклятие с моей пары. Она потребовала, чтобы долг был оплачен кровью, плотью или костями. Моя кровь связана с проклятием, так что это были мои варианты. Я могу вынести любую боль или страдания, но я поклялся своей паре, что не умру, поэтому я буду страдать, и однажды мы оба будем свободны.

— Ты не можешь этого сделать, — задыхалась Стелла.

— Все уже сделано. Я могу вытерпеть все ради нее.

Она покачала головой, в ее глазах появилось понимание. — Пожалуйста, Лэнс. Как твоя мать, я умоляю тебя. Я поговорю с Лайонелом. Я попрошу его приказать Лавинии освободить тебя.

— Откуда это вообще взялось? Я — твое разочарование. Ты давно отреклась от меня, не строй из себя любящую мать. Я не собираюсь глотать твою ложь.

— Зачем мне лгать? Что мне это даст? Я могла злиться на тебя, малыш, и мне было больно, когда ты отвернулся от меня, но мы все еще Орионы, ты и я. Знаешь, почему я сохранила эту фамилию после его смерти?

— Чтобы продолжать притворяться, что ты любила его? — я пожал плечами, не особо заботясь об этом.

— Нет, потому что эта фамилия связывает меня с моими детьми. После всего, что произошло, я не перестала любить ни тебя, ни ее, — она сделала паузу, когда потеря Клары повисла между нами, и я почувствовал, как давняя печаль снова тянется к моему сердцу, напоминая о более свежей потере, с которой я столкнулся. Дариус. Был ли он сейчас с моей сестрой? Наблюдает сверху, проклятый, чтобы смотреть, как мы все страдаем, пока однажды мы не присоединимся к нему на звездах? Я не мог смириться с тем горем, которое это мне причиняло, зная, что его больше нет, что мой лучший друг потерян и унес с собой столько света.

— Моя фамилия больше не Колумба2. Я не голубь, я охотник3. Орион. Я — твоя семья, хочешь ты этого или нет.

— Ты не Орион, — прорычал я. — Семья любит без обязательств. Я создал свою собственную семью благодаря решимости, самопожертвованию и преданности. Они не моей крови, но они связаны со мной крепче, чем ты когда-либо будешь. Ты не можешь просто любить меня и ждать, что этого будет достаточно. Настоящая любовь строится на всем, что существует за пределами этого слова. Это являться, когда ты нужен, невзирая на неудобства. Это знать кого-то, по-настоящему знать его и принимать его таким, какой он есть, даже там, где вы расходитесь или конфликтуете. Это прилагать усилия, несмотря на различия, это извиняться, когда это необходимо, и прощать, даже если это кажется невозможным. И мне понадобилось так чертовски много времени, чтобы стать человеком, способным на эти вещи, отчасти благодаря тебе. Но в основном из-за него. Этого лже-короля, которого, как ты утверждаешь, ты любишь. Человека, который украл у меня все и все еще хочет забрать еще больше. Если ты можешь безоговорочно любить чудовище, значит, ты тоже чудовище. Так что не смей, не смей, мать твою, приходить ко мне на коленях, умоляя о прощении, потому что ты его не найдешь. Ты не член моей семьи, и в моем сердце для тебя нет ничего, кроме ненависти.

— Пожалуйста, ты не понимаешь. Я тоже все потеряла.