— Отойди. Назад, — приказал я, но Стелла продолжала смотреть на Дарси, слизывая струйку крови со своих губ.

— Обещание возлюбленного, произнесенное в торжественной тишине, — пробормотала под нос моя мать, как будто зачитывая какую-то инструкцию, затем она наложила заглушающий пузырь на себя и Дарси, чтобы я не мог услышать ее следующих слов, гневное ругательство вырвалось из меня.

Глаза Дарси расширились, и ее пристальный взгляд метнулся в мою сторону, в выражении ее лица мелькнуло какое-то знание, от которого по мне прокатилась волна ужаса. Что, черт возьми, Стелла ей говорила?

— Не слушай ее, — крикнул я. — Она лгунья, гребаный манипулятор. Всё, что исходит из её рта, — мусор.

Стелла обхватила лицо Дарси, заставляя ее снова перевести взгляд на нее, ее рот двигался, но иллюзия, трепетавшая над ними, мешала мне распознать движения ее губ.

Я снова зарычал, с силой натягивая сковывающие меня цепи, и с моего языка полились ругательства, направленные на суку, которая привела меня в этот мир.

Стелла наконец опустила заглушающий пузырь и внезапно освободила Дарси от цепей.

— Что она тебе сказала? — выкрикнул я, но Дарси не смотрела на меня, ее губы были плотно сжаты, а во взгляде читалась решимость.

Моя девочка кивнула Стелле, и моя мама улыбнулась, ее плечи с облегчением опустились, поскольку они, казалось, пришли к какому-то соглашению между собой.

— Остановись, — взмолился я, меня пронзил страх, когда Стелла потянула Дарси к резервуару с кровью. — Не делай ничего из того, что она говорит, Блу. Что бы она тебе ни обещала, она лжёт.

Дарси оглянулась на меня, в ее глазах мелькнул страх, прежде чем Стелла подняла ее вверх с помощью магии воздуха и начала опускать в бассейн с кровью.

— Я люблю тебя, — выдохнула Дарси, и я покачал головой, отрицая происходящее, в то время, как она начала погружаться в мутные глубины тёмно-красного цвета.

— Блу!

Стелла взлетела в воздух, издав звук одобрения и использовала свой Элемент земли, чтобы накрыть резервуар серебряной крышкой, плотно запечатывая его.

— Нет! — я закричал, мой пульс бешено колотился, меня охватила паника.

Я ничего не мог поделать. Я не мог освободиться. Не смог добраться до моей Элизианской Пары, пока она тонула в этом сосуде смерти.

— Я сделаю все, Стелла, все, что ты захочешь! Просто отпусти ее, не причиняй ей вреда. Пожалуйста, не причиняй ей вреда.

Стелла переместилась, чтобы встать на крышку герметичного резервуара, когда Дарси приблизилась к стеклу и прижалась к нему руками, а глаза вспыхнули тревогой. Она начала колотить кулаками по стеклу, и мой разум отключился, погрузившись в темное место, где существовала только жестокость.

Смертельные Узы начали подниматься во мен, мое сердце рикошетом отскакивало от стенок груди, стуча, стуча и стуча, прокладывая себе путь к уничтожению. Ее смерть равнялась моей из-за сделки, которую я заключил с Лавинией, и Дарси приближалась к ней, ее кулаки все сильнее колотили по стеклу, тени расходились по ее коже, также ударяясь о резервуар. Но он даже не треснул.

Она была заперта там, и выражение лица Стеллы говорило мне, что она не собирается ее выпускать.

Я бился изо всех сил, вены напрягались вдоль моих мышц, металл не поддавался ни на йоту.

— Смерть освободит тебя, — прошептала моя мать, глядя на меня полными любви глазами, и я зарычал от боли.

Связь с моей Элизианской Парой была намного сильнее, чем у любого ковена. Она была создана из магии небес, соткана из звёздного света и бесконечной, разрушительной силы любви. Я убью Стеллу за это. Я раздавлю ее душу в своем кулаке и превращу в пыль, прежде чем она успеет ускользнуть за Завесу. Она бы не ушла. Я не допущу этого.

Стелла метнулась ко мне в порыве воздуха, рассекла свою ладонь и прижала ее к моей правой руке, с ее губ сорвались древние слова.

— Matrem consanguinitate religatam et ultra. Filii mei vinculis mortis suscipio18, — прошептала она.

Магия обрушилась на меня, связывая с ужасом потери моей пары и заставляя Смертельные Узы действовать быстрее. Она прожигала мою плоть, прокладывая линию от моей души до того места, где моя ладонь соединялась с ладонью моей матери.

— Я его кровь, его семья, его ковен! — она откинула голову назад, слова полились из нее в воздух и наполняли комнату всемогущей силой. — Eius vinculum meum est!19

Звук, похожий на раскат грома, разразился в воздухе, и внезапно в комнате стало темно. Я был уверен, что смерть пришла за мной, поскольку жестокая магия Стеллы взяла меня в заложники, и я позвал Блу в свои последние минуты пребывания на этом свете, но ответа не последовало.

— Ab ipso peto nunc et simper20 — его узы мои, — задыхаясь, произнесла Стелла, и вспышка красного света взорвалась между нашими ладонями, отбросив ее от меня, когда сила хлынула из моего тела в ее.