Корни были самыми ядовитыми, и я учла это, когда выбирала растение, чтобы взять с собой, но в книге не было сказано о корнях, поэтому я собиралась приготовить зелье из более аппетитных на вид лепестков.

Затем я достала из сумки живокость, белые лепестки которой показались мне такими безобидными — смерть, замаскированная под красоту. Должна признать, что мне понравился их стиль.

Я сняла с пояса кинжал, надрезала кончик пальца и взяла в руку чашу. В инструкции не было сказано, что нужно использовать именно кровь, но я достаточно начиталась Книги Эфира, чтобы понять, насколько сильной может быть магия крови, и я собиралась воспользоваться любой возможностью, чтобы убедиться, что это сработает.

Сосредоточившись, я начертила первую руну на боковой стороне чаши: халгалаз выглядела как заглавная буква «Н» с центральным штрихом, спадающим вниз по диагонали с правой стороны. В тот момент, когда мой окровавленный палец соприкоснулся с серебром чаши, я почувствовала, как сила этой древней руны пронеслась сквозь меня, всколыхнув какую-то древнюю силу, обитавшую в моей сущности, словно пытаясь пробудить её.

Халгалаз для испытаний, тестов и гнева природы. Без сомнения, я буду подвергнута испытанию, куда бы ни привело меня это заклинание, но я была готова к этому. Готова выполнить своё обещание, данное звездам. И как будто кровь в моих жилах согласилась с этим, шрам на ладони, испещренный молниями, покалывал, словно просыпаясь.

К тому времени, как я закончила рисовать руну, моя рука, в которой я всё ещё держала чашу, дрожала, а зрение затуманилось, но я просто повернула чашу и начала наносить вторую руну на место.

Райдо для путешествий и перемещений. Руна напоминала заглавную букву «R» с острыми концами, и усилия, которое я затратила, чтобы нацарапать её на холодном металле, было почти достаточно, чтобы я потеряла сознание. В последнее время я часто использовала руны, накладывая их, чтобы попытаться заглянуть в своё будущее, которое не так уж сильно зависело от силы звёзд, и пометив их как обереги от зла в комнатах моих друзей. Но я никогда не чувствовала в них такой магии, какую ощущала сейчас. Я также никогда не была так близка к тому, чтобы рухнуть под их силой.

Я поставила чашу обратно на камень, дрожащими руками взяла текилу и открутила крышку.

Я сделала большой глоток, позволяя жжению прокатиться по мне и осесть в желудку, переводя дыхание.

— За нас, муж, — я произнесла тост, стукнула бутылкой о гроб рядом с собой, и не почувствовав ничего в ответ, сделала ещё глоток, а затем налила здоровую порцию в чашу.

В заклинании говорилось о дозе аконита, смешанной с живокостью, но не упоминалось, какую жидкость предпочтительнее использовать для её приготовления. Вода была очевидным выбором. Но мне всегда нравилась текила.

Я измельчила лепестки двух цветов, опустила их в напиток и размешала смертоносный состав пальцем. Любое из этих растений может быть смертельно опасным. Сочетание того и другого с еще большей вероятностью выведет меня за Завесу, если у них будет хоть какое-то право голоса по этому поводу.

Кристалл тигрового глаза, всё ещё гудел под моей кожей, уверяя меня в том, что этого не случится. Изголодавшаяся душа, которую я привязала к нему, все ещё на досуге копалась в моих самых болезненных воспоминаниях в качестве платы за привязь, которую он предлагал мне к этому царству. Это был не призрак как таковой, скорее проклятый дух, недостойный перехода по неизвестным причинам. Заклинания, которые я использовала, чтобы найти его, предостерегали меня от попыток выяснить, что он сделал, чтобы заслужить такую судьбу. В любом случае мне было всё равно. Неважно, каким отвратительным существом оно было при жизни, важно было лишь то, что оно продолжало удерживать мою душу в теле, и дало мне струну, за которую я могла потянуть, если мне не повезет ещё раз приблизиться к смерти.

И пока я смотрела в чашу с ядом, которую собиралась выпить, мне пришлось признать, что это кажется слишком вероятным.

— К чёрту! — я подняла чашу и залпом выпила содержимое, лепестки заскользили по моему горлу рекой, готовые убить меня, если им представится такая возможность.

Я взяла кинжал, прекрасно понимая, что мои часы уже тикают, поскольку токсины, содержащиеся в растениях, начали проникать в мой организм. Живокость была бы той, кто быстрее всех со мной расправилась, если бы вонзила в меня свои когти, паралич, который она могла бы вызвать, скорее всего, помешал бы мне продолжить этот путь, если бы действие распространилось слишком быстро. Но я надеялась, что этого не произойдет.

Волчий аконит уже начал заставлять моё сердце трепетать в груди, язык покалывать, начиная действовать. Живокость парализовала меня, а аконит заставлял моё сердце биться чаще, как будто они работали сообща.

У меня было не так много времени.