— Джерри! — рявкнул Макс, вскакивая на ноги и пытаясь схватить меня, но я была пружинистой, как сорвавшийся лист в ураган, танцуя то так, то эдак, нанося удары по спине и уклоняясь от него.

Он бросил порыв воздуха, подхватил меня и прижал мои руки к бокам, приближаясь ко мне, похожий на легендарного воина Рагуна.

Он схватил мою щеку своей ладонью, его глаза превратились в кружащийся океанский шторм, и я ударилась спиной о стену, когда он поймал меня, как краба в сети. Ох, стать бы мне его ракообразным…

Моя леди Петуния расцвела, как цветок в июне, и его взгляд упал на мои огромные груди, которые напряглись в темно-зеленом корсете, сплетенном мной из шелка росянки.

— Ты не можешь смотреть на меня так и не ожидать, что нырнешь в глубину моих дамских вод, — задыхалась я. — Отврати свой взгляд или исполни клятву, которая сияет в них, как звезда, в честь которой ты назван, Макс Ригель.

— Это означает «пожалуйста, трахни меня»? — он ухмыльнулся, и милостиво, эта улыбка была горой, на которую я хотела бы взобраться, похоронить свой флаг на ее вершине и объявить своей.

— Я не могу быть понятнее, — задыхалась я. — Отведи меня в камеру хранения Дэйви Джонса и разграбь мой сундук с сокровищами своим морским огурцом.

Он ловко расстегнул корсет, мои пышные груди вырвались на свободу, и он опустил свой рот, чтобы взять один из моих сосков своими сочными губами. Я вскрикнула, как фига на скрипке, мои руки зарылись в его темные короткие волосы, а затем пробежались по его спине. Я не могла выразить словами то, что заставлял меня чувствовать этот мужчина, словно еще не существовало слов, чтобы описать эти эмоции.

Я дернула его за волосы, заставляя его рот оторваться от бутона розы, и он посмотрел на меня с предложением в глазах, с предложением всего, о чем я только могла мечтать, чтобы подарить моей леди Петунии.

— Наслаждайся мной, как рыцарь армии Эстерберна. Захвати меня, как замок Норингтон, и погрузи свое оружие в мой ров, — задыхалась я.

Макс подхватил меня на руки, словно я весила не больше лютика, хотя я была крупной, вся в мышцах и изгибах, и бросил меня на кровать, сорвав панталоны с моей леди Петунии. Я лежала перед ним обнаженная, его глаза источали плотоядность, пока он заползал на меня, пытаясь прижать меня к себе, словно я была чайной ложечкой на его чайном подносе. Но я была чайным мастером в этой игре, и ему лучше бы поскорее усвоить это.

С возгласом «хай-я!» я закинула ногу на его бедро и вынудила его перевернуться под меня, захватив его запястья и обхватив ими мою талию. Я прикрепила их льдом к основанию собственного позвоночника, а затем приморозила его лодыжки к кровати.

— Джерри, — задыхался он, барахтаясь, как черепаха в хвостовой части.

Я спустила его штаны и погрузилась на его длинного Шермана, заглушая его жалобы, и его стоны наполнили воздух и смешались, как коктейль, с моими собственными, отдаваясь прелестям моей петунии. Я смочила руку водным Элементом, затем шлепнула его по щекам, заставляя его рычать, как гундергул.

Затем я поцеловала его, просунув язык между его губами, и он пробормотал какие-то слова, которые я не смогла расшифровать. Да, я знала, что доставляет ему удовольствие, даже когда он сам этого не знал, но мой Макси-Бой наслаждался пощечинами и шлепками не меньше, чем кнутом и плетью.

— Клянусь звездами, ты сводишь меня с ума. Я люблю тебя, Джерри, — задыхался он, пока я покачивала бедрами, сопровождая это джангл-дайвом.

— Люблю! — воскликнула я, откинув голову назад и насаживаясь на него так, как будто мне нужно было передать срочное сообщение, а между бедер у меня находился всего лишь простой пони. — Правда, я люблю тебя в ответ, несмотря на твои недостатки Наследника, твои корни, растущие из могучего дерева антироялистов, и твою грязную родословную.

— К черту все это, — серьезно сказал он, глядя на меня с блеском всех драгоценных камней короны в глазах. — Я серьезно, Джерри. Мы со всем этим разберемся. Я хочу тебя. Только тебя. Все остальное дерьмо — это просто политика.

— Да, — согласилась я. — И политика, возможно, когда-то и правила моими реками, но из земли проросли новые родники. Я пыталась сопротивляться тебе, мой дорогой дельфин, но, увы, судьба снова и снова гонит меня в твои воды. Плыви со мной, Макси-Бой.

Я задвигала бедрами быстрее, и его бицепсы вздулись, как две прекрасные рыбы, а голова подалась вперед, чтобы посмотреть, как он выгибается подо мной и показывает моей петунии весь масштаб своего дерзкого Даниэля. Он был самым большим из всех, с кем я до этого сталкивалась, хотя мне пока не хотелось доносить эту истину до его ушей, чтобы не позволить его голове обрести слишком большой размер. Но, ох, ох, он был обладателем морского зверя между бедер, и я приветствовала его глубоко в моем коралловом рифе, покачивая шеей и взывая о большем, хотя, пожалуй, я не могла взять большего, чем он давал.