— Пиш-пиш, Сет Капелла, зеленый цвет тебе не идет. Возможно, когда ты преклонишь колено на этой прекрасной земле Р.А.М.П и станешь настоящим членом ослов, ты перестанешь так откровенно искать внимания.

Бывшие члены Совета обменялись взглядами, но никто не выслушал их, когда они попытались возразить: повстанцы уже начали праздновать, и никто не мог их остановить.

— Куда? — спросил Сет у Тори, чем вызвал неодобрительный взгляд своей матери.

— Куда угодно и где угодно, — ответила она. — Мы будем делать это как можно хаотичнее.

— Я талантлив в этом, — сказал он с ухмылкой, а затем поднял руки и нагнал огромный ветер, который отбросил остров далеко в море.

Я отошел от края пляжа, вдыхая свежий соленый воздух и надеясь, что это место действительно может остаться в тайне от Лайонела. Потому что большинство людей, которые были мне дороги в этом мире, находились здесь, на этом плавучем клочке земли, и я не собирался терять еще одного из них в этой войне.

Глава 24

Я видел бесконечное количество возможных исходов, все они были покрыты кровью и охвачены агонией. Недостаток сна сказывался на мне. Я не мог контролировать свои видения, мой разум слишком близко подходил к тем, кого я любил, даже когда я всеми силами старался не смотреть в их сторону.

Худшей частью моего постоянно слабеющего состояния было то, что я видел свое собственное будущее. Судьбу, которая маячила у меня за спиной и возвышалась надо мной, поглощая меня своей тенью. Не было способа избежать этого, не было пути, который мог бы помешать Лайонелу Акруксу получить доступ к моим видениям с помощью его слуги-Циклопа, Варда. Как только моя ментальная защита падала, он проникал в мою голову и перебирал каждое видение, которое я предвидел в этих стенах. Я бы скрыл все, что мог, но всего не утаишь, а с доступом к моим видениям о планах Лайонела можно было подумать только самое худшее.

Единственной маленькой милостью для меня было то, что Лайонел Акрукс не мог влезть в мою голову с помощью Темного Принуждения, и было чертовски приятно видеть, как он сходит с ума от этого. Сила Фениксов, снова помешавшая ему, была чертовски прекрасна, и я поблагодарил звезды за поцелуй Феникса, которым был отмечен мой безымянный палец, защищая меня от того, чтобы я стал не более чем сосудом, привязанным к его воле.

Я боролся с оковами, привязывающими меня к стеклянному трону в самом сердце Палаты Королевского Провидца, на секунду вернувшись в настоящий момент, к стенам, увешанным портретами Провидцев прошлых лет, к глазам моей собственной матери, которые смотрели на меня, переживая каждый момент этого, прежде чем интенсивность моего собственного Зрения снова потянула меня прочь, это место было создано слишком идеально, чтобы заставлять меня видеть.

Наручники на моих запястьях сдерживали мою магию, несмотря на то, что у меня не осталось сил, чтобы использовать ее, поэтому у меня не было никакой защиты, я был просто рабом Зрения.

Эта моя способность способна стать проклятием всей жизни. Мне приходилось быть свидетелем бесчисленных смертей, видеть, как моя жена и семья раз за разом погибают от кровавой судьбы, и при этом я пытался мыслить достаточно ясно, чтобы найти способ избежать этого. Но с тех пор, как началась война, эти видения значительно усилились, и бремя этого дара стало тяжелее, чем когда-либо прежде. Моя семья и повстанцы полагались на меня, а я подвел их, не сумев увидеть разрушительный план Лайонела до того, как стало слишком поздно. И теперь я оказался в ловушке здесь, и меня собирались использовать как оружие против них.

В моей голове мелькнуло видение о том, что я попытаюсь разбить собственный череп о стеклянный трон, ударяясь о него головой до тех пор, пока меня больше не смогут использовать как орудие Лайонела, чтобы принести смерть всем, кем я дорожил.

Мой пульс участился, когда я увидел, что эти попытки не увенчались успехом, затем мою шею крепко привязали к сиденью, а на лбу защелкнули цепь. Обездвижен. Нет, это не был мой ответ. И я почувствовал облегчение, не желая пока покидать этот мир; в нем было столько жизни, если бы только я мог найти способ, чтобы мы все могли претендовать на нее. Когда мой разум скользнул в ту сторону, я попытался сдержать видения, но моя энергия иссякла, и я погрузился в будущее, которое предлагали мне звезды.

Я увидел остров, плавающий в океане, и мое сердце сжалось от тоски, когда я увидел лица людей, которых я любил. Они все еще были живы, в их глазах была усталость, но и решимость. Судьба крутилась то влево, то вправо, меняясь на моих глазах, так что я не мог определить ни их местоположение, ни направление, в котором они плыли, и я благодарил гребаные звезды, за то, что они действуют наугад. Они могли быть где угодно в мировом океане, и я не мог их найти, пока они не совершали никаких ошибок, не строили никаких четких планов.

Они были в безопасности, пока что.