Она молча наблюдала за мной, в то время как я вытягивал каждую каплю воды из ее одежды, волос и постели, пока в воздухе между нами не повис клубок жидкости, который я направил в ее ванную и вылил в раковину.

— Видишь? Я могу быть милым, — сказал я, наклонившись к ней чуть ближе, сам того не желая, вдыхая ее аромат, она смотрела на меня так, словно уже не знала, что обо мне думать.

Неохотно я убрал руку с ее талии, заставляя себя отвлечься от мыслей о ее теле в мокрой одежде, прекрасно понимая, что даже мысль о нас двоих была абсурдной.

— Ты, должно быть, действительно заботишься о том, чтобы произвести впечатление на папочку Акрукса, — пробормотала она, перебирая свои длинные волосы между пальцами, продолжая оставаться в моем пространстве, отчего мне было еще труднее думать о чем-либо, кроме как о том, чтобы вновь дотронуться до нее, несмотря на то, что упоминание об отце обрушилось на меня с гораздо большей силой, чем брызги холодной воды, которые я использовал против нее.

В ответ на ее предположение я промолчал, и она, похоже, поняла, что моя проблема не связана с необходимостью произвести впечатление.

— Или ты действительно так боишься разочаровать его, — добавила она, попадая слишком близко к истине и вновь разжигая мой пыл. Даже Наследники не знали всей правды о том, что означает быть сыном Лайонела Акрукса, и я, несомненно, не собирался торчать здесь и беседовать об этом с чертовой Вега.

— Ты ничего не знаешь о моей семье, — прорычал я, предупреждая ее оставить эту тему в покое.

— Ну, если твоя семья чем-то похожа на тебя, то они, очевидно, кучка засранцев, — усмехнулась она, и так же легко я сорвался.

От моего тела отхлынула волна горячей силы и врезалась в нее, отбросив ее к стене и еще раз напомнив ей, кто я такой, поскольку она, похоже, слишком легко об этом забыла. Я преследовал ее, сокращая расстояние между нами и наклоняясь, чтобы смотреть прямо в глаза, позволяя ей увидеть во мне зверя, столь же ясного, как день.

— Скажи это еще раз, — бросил я вызов. Оскорбление, что я или мой брат хоть чем-то похожи на моего отца, глубоко задело меня, даже если она этого не знала, и я оказался не в силах остановить прилив гнева, который я испытал благодаря ее словам.

Однако она не отступила, не прислушалась к предупреждению, а просто придвинулась еще ближе ко мне, все еще позволяя мне делать все самое худшее, склоняясь, чтобы раззадорить меня еще сильнее.

— Ну, по крайней мере, я знаю, откуда это у тебя, — вздохнула она, и ее слова пронзили мою грудь слишком глубоко.

Глаза вспыхнули рептильными щелями моего Дракона, радужка на мгновение стала золотой, когда я уставился на нее, борясь с трансформацией, которая прокладывала себе путь по моим конечностям из-за слов этой чертовой невежественной девчонки.

— Пошла ты, — прорычал я.

Со всей своей энергией я отпрянул от нее, борясь с Драконом внутри себя всеми силами, и вышел из ее комнаты, не желая больше находиться рядом с ней и ее назойливыми обвинениями.

Я шел прочь быстрым шагом, Дракон внутри меня ревел, желая вырваться наружу, а мой разум был занят мыслями о том, как сорваться в небо, чтобы немного ослабить эту неистовую энергию под моей кожей. Мне было плевать на вечеринку, плевать на то, что сделает со мной отец, если я не найду способ заставить ее и Дарси присутствовать на ней. Все, что меня волновало, это убраться от нее подальше и очистить свою чертову голову от нее.

— Встретимся завтра на Огненной Арене после ужина, — позвала Рокси, как раз когда я дошел до конца коридора. — Если ты сдержишь свое слово и поможешь мне овладеть магией, то я приду на твою дурацкую вечеринку, и даже надену красивое платье, словно я хорошая девочка.

Я резко остановился, удивленно оглянулся на нее через плечо, пытаясь понять, какая часть этого взаимодействия могла убедить ее заключить со мной сделку.

— Вот так просто? — спросил я, выискивая ловушку в ее словах.

Рокси пожала плечами, словно для нее это было пустяком, словно мы только что не ссорились из-за этого так бурно, что я до сих пор чувствую, как колотится мое сердце.

— Может, я хочу посмотреть, как живет вторая половина, — поддразнила она, и, черт возьми, я чуть не рассмеялся от удивления, но в последний момент поймал себя на мысли, что не хочу поддаваться порыву.

— Я распоряжусь, чтобы тебе прислали платья, — сказал я, желая оставить последнее слово за собой и по непонятной причине выбрав именно это. Я ушел, прежде чем она успела ответить, сбегая от ее умного рта, прежде чем я закончил цепляться за него снова и снова.

Единственное, что имело значение, — я добился от нее того, чего хотел, так что я воспринимал это как победу.

Я поднялся по лестнице и толкнул дверь своей спальни, обнаружив Лэнса, смотрящего матч по питболу на диване, перед ним стояло еще несколько пустых пивных бутылок.