Ее голова запрокинулась назад, открывая мне больший доступ к своему горлу, хотя настороженность в ее глазах говорила о том, что она была на грани того, чтобы отстраниться совсем, но я знал, что на самом деле она этого не хочет. Ее тело было сковано напряжением, которое поглощало нас обоих, и я точно знал, что нам нужно сделать, чтобы избавиться от него. Она могла принять мой вызов, и она знала это, ей просто нужно было поддаться тому, насколько греховно правильно это происходило между нами.

Я крепче сжал ее горло, прикусив его прямо под большим пальцем, достаточно сильно, чтобы заставить ее стонать, не вкушая ее крови.

Она извивалась в моей хватке, явно не привыкшая отказываться от контроля, и я запустил другую руку в ее волосы, вцепившись пальцами в них, чтобы удержать ее на месте, одновременно посасывая ее горло и отмечая своей.

Ее тело выгнулось дугой, соски напряглись и натянули рубашку, а я целовал и сосал ее шею, помечая ее снова и снова, желая, чтобы каждый фейри в этой школе увидел их и узнал, кто оставил их. Хотел заклеймить ее как свою, чтобы каждый видел, и сохранить ее как таковую для большего количества таких моментов.

Неважно, что это было безумием, невозможным или полным проблем, потому что прямо здесь и сейчас, это было все, чего я хотел, и здравомыслие не имело значения.

Рокси застонала, когда я прижал ее к себе, казалось, что она зажата между покорностью и яростью, когда движения ее рук на моей груди сменились с исследования на гнев, ее ногти впивались в мою кожу, пуская кровь, что окончательно пробудило во мне зверя.

Я зарычал на нее, чувствуя, как она вздрогнула от этого звука, и она напряглась, пытаясь вырваться из моего захвата, ее требование было ясным. Она хотела, чтобы мой рот был на ее, и когда мой взгляд упал на ее губы, я не смог устоять.

Она застонала, когда мой язык снова проник между ее губ, и я разжал хватку на ее горле, опустив руку к ее груди, грубо схватил ее за тонкую ткань свитера и стал ласкать ее затвердевший сосок, наслаждаясь звуками, которые она при этом издавала.

Моя хватка на ее волосах усилилась, желание обладать ею заставило еще один стон сорваться с ее губ, что заставило мой член снова запульсировать от потребности.

Рокси надавила на остатки моей испорченной рубашки, задирая материал вверх в твердом требовании, на которое я поддался исключительно из желания почувствовать свою кожу на ее.

Я отпустил ее, отступив на шаг назад и уставившись на нее, пока она, задыхаясь, наваливалась на каменную стену. Я сорвал футболку через голову и без раздумий отбросил в сторону.

Как только моя футболка упала на землю, я снова двинулся к ней, задирая ее юбку, мои пальцы прошлись по задней части ее бедер, прежде чем рывком подхватить ее на руки.

Рокси раздвинула ноги, чтобы я мог шагнуть между ними, и я вновь прижал ее к камням, сила моей страсти обрушила на нас каскад гравия.

Я обхватил идеальную округлость ее задницы, прижимая ее к себе, двигая бедрами так, чтобы каждый дюйм моего члена упирался в нее, а она сцепила лодыжки за моей спиной.

Я снова поцеловал ее, не в силах насытиться ее ртом, не в силах насытиться ею, и мысль о том, чтобы зарыться в нее своим членом, лишила меня всяких сомнений, смысла и ответственности, потому что вот здесь, между нами, это казалось неизбежным. Я был беспомощен бороться с ее участью в моей судьбе.

Прижав ее к стене, я просунул руку под ее юбку, пока не нащупал кружевной материал трусиков. Я застонал, когда обнаружил, что они намокли, и доказательство того, как сильно она этого хотела, заставило мою кровь забурлить еще быстрее, чем раньше.

Мои пальцы впились в тонкий материал, желая, чтобы он исчез, чтобы я мог наконец почувствовать ее, мой кулак сжался, прежде чем я резко дернул, срывая их с нее.

Рокси удивленно вскрикнула, но я не стал терять времени и перешел к делу: моя рука снова двинулась между ее бедер, скользнула по ее влаге, пока я не ввел палец прямо в жар ее плоти.

Почувствовав, насколько она влажная, я застонал от желания, просунул в нее второй палец и начал трахать ее рукой, ее киска плотно обхватила меня, пока я входил и выходил из нее, заставляя ее пыхтеть и дрожать в моих руках.

Она провела руками по моим волосам, снова целуя меня, притягивая ближе и вызывая самодовольную ухмылку на моих губах, когда я почувствовал, насколько мокрой она была для мужчины, которого, как она утверждала, так ненавидела, почувствовал, насколько близка она была к тому, чтобы кончить для меня, испытывая самодовольное удовлетворение.

Проводила ли Роксания Вега ночи, зарывшись руками между этими идеальными бедрами, думая обо мне так, как я так часто думал о ней, когда моя рука сжимала в кулаке мой член? Неужели за ее злобой и ненавистью все это время скрывалась эта потребность во мне? Потребность поддаться власти моего тела над ее телом?