Я медленно двигал пальцами внутрь и наружу, наслаждаясь тем, как ее тело сжималось вокруг меня, и вздохами, которые вырывались у нее каждый раз, когда я поглаживал ее клитор.

Я отпустил ее сосок и приподнялся над ней, наблюдая, как это совершенное создание извивается подо мной, трахая мою руку так, словно никогда не могла насытиться мной. И в тот момент я был уверен, что мне тоже никогда не будет ее достаточно.

Ее глаза распахнулись, и она встретилась со мной взглядом, пока я продолжал разрушать ее тело. Это было так чертовски горячо, я мог видеть там желание, жар, потребность. Все это было направлено на меня.

Ее руки скользнули по ее груди, и мне чертовски сильно захотелось посмотреть это шоу, но я не мог отвести взгляд от ее больших голубых глаз. Они были бесконечным небом в летний день, полные обещаний, волнения и такого сильного жара, что я знал, что она обожжет меня. Но мне было все равно. Я хотел сгореть, если бы это было все что я смогу почувствовать.

— Блейк, — снова выдохнула она, и я хотел, чтобы она так произносила мое имя каждый гребаный раз, когда я ее вижу.

— Ты не можешь быть настоящей, — выдохнул я, наблюдая, как она тяжело дышит подо мной.

Я продолжал двигать рукой, стон желания вырвался из меня, когда я почувствовал, как она сжалась вокруг моих пальцев.

— Еще, — умоляла она. — Еще, ах, Блейк.

Она кончила на меня с криком, от которого я тоже чуть не излился на нее, и я зарычал от потребности, продолжая гладить ее в последней агонии.

— Ты нужен мне весь, — потребовала она, жадно потянувшись к моему члену, и я издал мрачный смешок.

— Жадная, не так ли?

— Я не могу насытиться тобой, — выдохнула она, и мои брови поползли вверх, когда я задался вопросом, правда ли это. Черт, я надеялся, что это правда.

— Я тоже, Татум, — прорычал я, медленно вытаскивая из нее свои пальцы.

Она вздрогнула, когда я убрал их, последняя дрожь оргазма пробежала по ее коже.

Как раз в тот момент, когда я собирался лечь на нее сверху, мой телефон зазвонил снова, и я выругался.

Татум наблюдала за мной полуприкрытыми глазами, прикусив нижнюю губу, продолжая дразнить свои соски для меня.

— Черт, — прорычал я. — Я действительно должен ответить.

— Тогда ответь. И поскорее возвращайся, — настаивала она.

Мысль о том, чтобы встать с этой кровати, почти причинила мне физическую боль, но я должен был это сделать.

Я встал, достал из ящика пару спортивных штанов и натянул их, прежде чем достать телефон из кармана джинсов. Звонок раздался снова, но это было нормально, мне нужно было покинуть эту комнату, если у меня была хоть какая-то надежда сосредоточиться на том, что хотел сказать мне мой отец, и я тоже не очень хотел разговаривать с ним со стояком.

Татум наблюдала за мной с кровати, лежа обнаженной, ее ноги были раздвинуты, чтобы дать мне идеальный обзор именно того, к чему я вернусь, и я застонал от разочарования.

— Тридцать секунд, — поклялся я ей, пятясь к двери.

— Я буду ждать, — пообещала она.

Я снова жадно зарычал, засовывая пальцы, которые только что были внутри нее, в рот, чтобы почувствовать сладость ее желания, прежде чем уйти.

Ее глаза вспыхнули жаром, когда она смотрела, как я посасываю их, и я ухмыльнулся ей, прежде чем выйти из комнаты.

Я пробежал до конца коридора и вышел через парадную дверь, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь, кроме этой богини в моей постели. Сэйнт не получит ее. Он может отвалить. Не было ни единого шанса, что я позволил бы ему забрать ее. Татум Риверс была моей.

Я несколько раз прошелся взад-вперед, позволяя холодному воздуху на груди отвлечь мое внимание, пока я пытался утолить свой стояк. На самом деле это не сработало. Эта девушка была такой горячей, что у меня, вероятно, был бы стояк всю неделю, даже если бы я больше ее не видел.

Я вздохнул и набрал номер моего отца. Он ответил еще до того, как закончился первый гудок, и мои брови поползли вверх от его тона.

— Где ты был? — Требовательно спросил он.

— Боже, я спал, где ты в три часа ночи? — Спросил я раздраженным тоном. Мне не нужно было, чтобы он звонил мне для какой-то лекции прямо сейчас, у меня были дела поважнее. Гораздо более важные дела.

— Извини… Я не хотел быть резким с тобой, сынок, — сказал он, тяжело вздохнув.

— Все в порядке… — Он был немного таким с тех пор, как вирус «Аид» убил маму. Я понимал, что он горевал, поэтому просто пропустил это мимо ушей. Ему не нужно было, чтобы я вел себя как придурок вдобавок к его горю.

— Послушай, это еще не попало в новости, но к завтрашнему дню появится, — сказал папа.

— Что случилось?

— Они вычислили источник этого гребаного вируса, — прорычал он.