Рука Киана была перекинута через спинку ее стула. Ноги Блейка были широко раздвинуты, так что его бедро прижималось к ее, и когда он сменил позу, ее юбка задралась на несколько дюймов, обнажив бронзовую кожу бедра над верхом носков. Я наблюдал за тем, как они прикасались к ней, с какой-то голодной ревностью, от которой у меня по коже побежали мурашки, а челюсти заскрежетали. Не то чтобы я имел какое-то право испытывать к ней что-то подобное. Но с ночи нападения мои мысли все чаще возвращались к ней, мое беспокойство о ее безопасности граничило с одержимостью. Было трудно отделить свои эмоции от нее, когда я убил ради нее так же легко, как дышал, и знал, что сделал бы это снова в мгновение ока. Этот поступок был похож на предъявление на нее каких-то прав. Но если я верил в это о себе, то я должен был поверить и в Ночных Стражей. И мысль о том, что они могут испытывать к ней подобные чувства, заставила мою кровь вскипеть.

Я заставил себя снова посмотреть на остальных студентов в комнате и продолжил свою речь, сделав акцент на мытье рук и социальной дистанции.

Теперь, когда у нас снова начались занятия, я решил вернуть школу к обычному расписанию. У шестнадцати студентов и двух сотрудников во время карантина обнаружились признаки заражения вирусом, и они покинули территорию, чтобы отправиться в больницу. Уборщики неустанно работали над дезактивацией всего кампуса, и я был уверен, что вирус «Аид» был изгнан так же тщательно, как и мародеры, которые пришли обокрасть нас.

Я закончил свою речь, и студенты захлопали немного с большим энтузиазмом, чем я ожидал. Я догадывался, что они все еще наслаждались изгнанием мародеров, и я не собирался пренебрегать их энтузиазмом. Я все еще не был уверен, что лучше всего подхожу для этой работы, но я был уверен, как герпес на шлюхе, что буду работать над тем, чтобы превзойти все ожидания.

Ученики начали выходить из зала, направляясь на свой первый урок, и я подождал, пока Ночные Стражи подойдут поближе, прежде чем окликнуть их.

— Роско, Боумен, Мемфис — на пару слов.

Они отвернулись от потока студентов и подошли ко мне со всем небрежным высокомерием элиты. Киан все еще обнимал Татум одной рукой, и он подвел ее ко мне вместе с ними, как будто я звал и ее.

Я наблюдал, как она шла между ними троими, ее пристальный взгляд искал мой с вопросом в синих глубинах ее глаз.

— У нас тренировка сегодня вечером в семь, Риверс, — сказал я, когда они подошли и встали передо мной, а остальные сотрудники и студенты направились к выходу. — Тогда и увидимся.

Челюсть Сэйнта сжалась, когда я отпустил ее, и на мгновение показалось, что Киан не собирался ее отпускать. Он притянул ее ближе, щетина на его подбородке царапнула ее ухо, когда он наклонился, чтобы заговорить с ней.

— Увидимся позже, детка, — пробормотал он, и она надолго заглянула в его темные глаза, и краска залила ее щеки, прежде чем высвободиться из его объятий и уйти, не сказав ни слова.

Мы вчетвером молча смотрели, как она уходит, и мои мышцы напряглись от внимания, которым они ее одаривали. Когда она двигалась, они реагировали. Даже глаза Сэйнта загорелись, когда он сосредоточился на ней.

Она оглянулась, открывая дверь, водопад светлых волос скользнул по изгибу ее спины, когда она посмотрела в мою сторону. Ее пристальный взгляд встретился с моим, и она одарила меня едва заметным намеком на улыбку, от которой у меня сжалось горло. Если она и была удивлена, обнаружив, что мы вчетвером смотрим ей вслед, то виду не подала, просто приняла внимание, как должное, и отвернулась от него, как будто оно ничего для нее не значило.

Дверь за ней закрылась, и воцарилась тишина, пока мы все снова смотрели друг на друга. Никто из нас не упомянул о заклинании сирены, которое только что наложила на нас эта девушка. В Татум Риверс было что-то неуловимое, от чего мое сердце учащенно билось, и у меня складывалось отчетливое впечатление, что все мы четверо становились жертвами одних и тех же чувств всякий раз, когда находились рядом с ней.

— Были какие-нибудь проблемы? — Спросил я тихим голосом, скрестив руки на груди и внимательно рассматривая их троих.

Сэйнт слегка фыркнул, как будто вопрос был оскорбительным, а Блейк зевнул, как будто я ему надоел.

— Со всем разобрались, — сказал Киан, единственный из них, кто, казалось, был готов предложить мне ответ, не то, чтобы это было слишком подробно, чтобы вдаваться в подробности.

— Как? — Спросил я, мой голос был низким рычанием, которое требовало, чтобы они прекратили это дерьмо. Мы разобрались с телом, но нам нужно было убедиться, что никто не ищет сукина сына. Нам не нужно было, чтобы полицейское расследование направлялось в нашу сторону.

— Я тут подумал, — небрежно сказал Сэйнт, снимая воображаемую ворсинку со своего рукава, чтобы его платиновые запонки блеснули на свету. — Ты бы убил за кого-нибудь из своих учеников?

— И что это должно означать? — Резко спросил я, раздраженный тем, что они не отвечают на мои вопросы.