Звук включающегося душа донесся из ванной рядом с нами, и мы услышали, как Киан выругался, промывая глаза.

— Один поцелуй? — Подозрительно спросила она.

— Да, — согласился я, снимая шлем и отбрасывая его.

Татум прищурилась, затем бросила трофеи обратно на полку, прежде чем подойти ко мне. Ее движения были неуверенными, но глаза сияли победой, и это выглядело на ней чертовски сексуально.

Она опустилась передо мной на колени, и я наклонился, не сводя глаз с ее губ, когда она поднялась на цыпочках, чтобы поцеловать меня.

Но, прежде чем я успел обнять ее и просунуть язык ей в рот, она наклонила голову и запечатлела на моей щеке самый короткий поцелуй, который я когда-либо испытывал. Например, честно говоря, моя двоюродная бабушка Ава использовала в своих поцелуях больше языка, чем это.

— Ты собираешься сдержать свое слово, Боумен? — Требовательно спросила она, ее взгляд был свирепым, и я понял, что это была проверка. Я обещал помочь ей, если она поцелует меня, и это была моя собственная чертова вина, если я не уточнил, что мне нужны были целых десять минут, грязный язык и возможность просунуть пальцы в ее трусики, пока мы занимались этим.

— Ты худший монстр из всех нас, Татум Риверс, — промурлыкал я, оценивающе глядя на нее.

У нее хватило гребаной наглости ухмыльнуться мне, и я фыркнул от смеха.

Мой взгляд упал на мой шлем, валявшийся на полу, и это натолкнуло меня на мысль.

— Я думаю, что смогу избавить тебя от серьезного наказания, — медленно произнес я. — Но ты должна быть готова устроить для нас шоу.

— Что это за шоу? — Подозрительно спросила она.

— Ну, ты уже доказала, как сильно любишь танцевать, — отметил я. — Так как насчет того, чтобы забраться на алтарь и сделать это для нас? Пока ты раздеваешься.

Ее губы приоткрылись, и я ухмыльнулся.

— Я не собираюсь раздеваться для всех вас, — сказала она, скрестив руки на груди.

— Конечно, собираешься. Мы все видели, что у тебя там есть, так что мы не просим тебя показывать нам что-то новое. И тебе не обязательно снимать нижнее белье, если ты этого не хочешь. Просто играй свою роль, и я обещаю, что Киан забудет злиться на тебя к тому времени, как ты снимешь наплечники, и ты завоюешь Сэйнта, как только останешься в трусиках.

— Наплечники? — Спросила она, и я ухмыльнулся, снимая свою грязную майку, прежде чем тоже снять наплечники и протянуть их ей. — Это не сексуально, — запротестовала она, и я рассмеялся.

— Это произойдет, когда ты будешь снимать их. Кроме того, я планирую снимать тебя, так что, если это будет чертовски неловко, я всегда смогу опубликовать запись в качестве будущего наказания.

— Ты извращенец.

— Поторопись, Золушка, если Сэйнт появится до того, как ты будешь готова, он применит на тебе собственное наказание, и тебе лучше поверить, что запереть тебя в том гробу в склепе — не самое худшее, что он мог сделать с тобой там, внизу.

Это, казалось, мотивировало ее, и она быстро сорвала с себя спортивные штаны и рубашку и натянула мою грязную униформу поверх своего кружевного синего нижнего белья.

Я услышал, как Киан выходит из ванной, и быстро нырнул, чтобы ополоснуться под душем, пока она заканчивала приводить свой образ в порядок.

Я вернулся и обнаружил ее в наплечниках, майке и шлеме, с обнаженными золотистыми ногами и выражением лица, которое говорило, что она не верит, что это сработает.

— Выглядишь сексуально, Золушка, — поддразнил я, сбрасывая полотенце и натягивая спортивные штаны и футболку.

— Ты действительно думаешь, что это удовлетворит Сэйнта? — С сомнением спросила она. — Я как бы брызнула ему в лицо перцовым баллончиком.

Я не смог удержаться от смеха и, схватив ее за руку, потащил к двери.

— Есть только один способ выяснить.

Сэйнт спускался по лестнице из своей комнаты, когда мы добрались до гостиной, и то, как опасно сузились его покрасневшие глаза, сказало мне, что он жаждет крови.

— Я уже выбрал ей наказание, — громко сказал я, прежде чем он успел начать. — И поскольку ты всегда выбираешь их, а это моя ночь с ней, я думаю, это справедливо.

— Ну, я не согласен, — прорычал Сэйнт.

— Что ты выбрал? — Спросил Киан с дивана, с интересом разглядывая Татум. Его глаза тоже были красными и опухшими, но, похоже, это не слишком повлияло на его настроение. На самом деле, он выглядел так, словно был возбужден.

— Поскольку она так любит танцевать, я подумал, что она могла бы станцевать для нас. На алтаре. Раздеваясь, — объяснил я.

На долгое мгновение воцарилась тишина, и Киан жадно ухмыльнулся.

— Черт возьми, да. У тебя есть мой голос.