— Я не знаю, — выдохнула она.

Мой взгляд остановился на ее губах, и я обхватил ее шею руками, мои пальцы сомкнулись на ее горле, когда я приподнял ее подбородок и наклонился так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Я так сильно хотел ощутить вкус своей крови на ее языке, что жаждал этого. Это было порочно, извращенно и мрачно, но я никогда не отрицал, что являюсь всем этим. Я просто не хотел опускать ее до своего уровня, хотя знал, что она заслуживает лучшего.

— Тебе следует научиться держаться от меня подальше, Татум Риверс, — сказал я низким голосом, когда моя хватка на ее горле немного усилилась. Это была не угроза, просто правда. — Я тебе не подхожу. И я также недостаточно хорош, чтобы постоянно предупреждать тебя. В один прекрасный день я не собираюсь сдерживаться. Я приму это предложение в твоих глазах и надругаюсь над твоей плотью всеми темными способами, которых ты жаждешь. И как только я сделаю тебя своей, я больше никогда не отпущу. И тогда я никогда не прощу себе, что развратил тебя.

Я схватил ее за горло, чтобы оттолкнуть от себя достаточно сильно, чтобы увеличить расстояние между нами, затем повернулся и зашагал обратно к свету костров.

Но не успел я сделать и трех шагов, как камень ударил меня прямо в спину.

— Ты не можешь просто продолжать делать это дерьмо со мной, Киан Роско, — крикнула Татум, и я обернулся, чтобы обнаружить, что она смотрит на меня глазами, полными огня, и сжимает в кулаке камень.

— Что делать? — Спросил я, чувствуя, как мою кожу покалывает от злости из-за гребаного камня.

— Притягивать меня, а потом отталкивать. Наклоняешься, как будто собираешься поцеловать меня, а потом отвергаешь, как будто я была той, кто хотел этого в первую очередь, — отрезала она.

— А разве нет? — Самоуверенно спросил я. — Потому что с того места, где я стоял, казалось, что ты позволишь мне привязать тебя к тому дереву и трахать до тех пор, пока ты не сможешь ходить прямо.

Она бросила камень так внезапно, что я даже не успел уклониться в сторону, прежде чем он попал мне в плечо, ударив достаточно сильно острым краем, что рассек кожу и хлынула кровь.

— Не делай этого, — предупредил я низким рычанием.

— Или что? — Насмешливо спросила она, наклоняясь, чтобы поднять с земли у своих ног еще два камня.

— Ты не захочешь это выяснять.

— Может, и хочу, — прошипела она. — Может быть, я хочу выступить против великого Киана Роско и доказать, что я могу опрокинуть тебя на спину и оставить истекать кровью в грязи.

— Не делай угроз, которые не сможешь выполнить, — прорычал я, и она бросила еще один камень.

Мне удалось увернуться, чтобы избежать удара, но третий ударил меня в грудь, и ярость разлилась по моей крови от того места, куда он попал.

Я направился к ней, намереваясь схватить ее, перекинуть через плечо и оттащить обратно в Храм для какого-нибудь наказания, но она замахнулась на меня в тот момент, когда я подошел ближе.

Я почувствовал вкус крови, когда моя голова повернулась набок, и что-то щелкнуло у меня в мозгу, когда она снова замахнулась на меня.

Я позволил ей нанести удар, поймав меня апперкотом, от которого у меня зазвенело в голове, прежде чем я прижал ее спиной к огромному дубу, достаточно сильно, чтобы причинить боль.

— Не надо, — предупредил я низким рычанием, но она просто снова бросилась на меня, ее костяшки пальцев врезались мне в ребра, и боль пронзила все мое тело.

Я боролся, отражая ее удары, свирепо глядя на нее, когда она с яростным рычанием оттолкнула меня.

— Черт возьми, детка, ты такая горячая, когда злишься, — промурлыкал я, и ярость в ее глазах сказала мне, что ей это, блядь, совсем не нравится.

— Ты такой придурок, Киан. Ты ведешь себя так, будто думаешь, что твой член — это Святой Грааль, и все должны просто выстраиваться в очередь, чтобы отведать его волшебных вод.

— Ну, мы оба знаем, что ты была бы в начале очереди, если бы я начал раздавать билеты, — съязвил я.

Ее ладонь метнулась к моему лицу, и она ударила меня так сильно, как только могла, отчего моя голова мотнулась вбок.

Я тут же отвесил ей пощечину, и ее губы приоткрылись от удивления, когда на ее щеке появился розовый отпечаток моей руки.

— В чем дело, детка? — Спросил я. — Ты можешь выдавать это, но не можешь принять взамен? Ты даешь мне пощечину, как маленькая сучка, и тебе лучше поверить, что я дам тебе пощечину в ответ.

— Еще раз назовешь меня маленькой сучкой, и я тебя уничтожу, — прошипела она.

— Ты хочешь продолжать в том же духе, когда на тебе меньше одежды? — Спросил я, слизывая кровь с разбитой губы. — Секс на почве ненависти между нами был бы достаточно горячим, чтобы разжечь лесной пожар.