— Так ты собираешься рассказать мне, что ты сделал с моими людьми, гребаный засранец, потому что многие парни не исчезают с радаров сразу, если только они больше не дышат.

— Тогда у тебя, по крайней мере, есть несколько мозговых клеток, которые можно потереть друг о друга, — ответил Сэйнт. — Поэтому я предложу тебе сделку, на которую согласится даже достаточно умный человек. Пятьдесят тысяч долларов за имя твоего босса.

— А кто сказал, что я не босс? — угрожающе прорычал мужчина.

— Первое правило ведения любой незаконной операции — как можно меньше связывать себя с ней, используя лакеев для выполнения всей тяжелой работы. Так что, если все полетит к чертям, они скинут вину на них.

— Тьфу, — сплюнул мужчина. — А кто ты тогда? Какой-нибудь гребаный линчеватель, охотник за головами?

— Если бы я хотел получить награду за голову Донована Риверса, его смерть не была бы объявлена самоубийством, не так ли, идиот?

У меня внутри все сжалось от его слов, но я не собиралась позволить своему горю выплеснуться сейчас. Ненависть и месть — вот все, на чем я была сосредоточена.

— Не смей так разговаривать со мной, ты, гребаная пизда, — прорычал мужчина. — Ты думаешь, твои взятки могут поколебать мою лояльность? Я получаю от своего положения гораздо больше, чем деньги, больше, чем ты когда-либо мог бы мне предложить. Так что, когда я доберусь до тебя, я вытащу твои кишки и буду носить их как ожерелье.

— Красочная, но бессмысленная угроза, — спокойно сказал Сэйнт, и я не могла не восхититься тем, насколько непоколебимо он отнесся к тому, что этот явно могущественный и жестокий человек разговаривал с ним подобным образом. — На этом телефоне больше нет трекера, и я уверен, что ты и твой босс прямо сейчас ломаете головы над тем, кто мог убить так много ваших людей.

— Мы тебя засекли, — прошипел мужчина. — Мы придем за твоей головой, головами твоей семьи и головой твоей гребаной любимой собаки.

— У меня нет собаки, но если бы она у меня была, она была бы так хорошо выдрессирована, что одним движением моего пальца превратило бы ее из самого послушного существа, которое ты когда-либо встречал, в самое злобное. Она растерзала бы тебя еще до того, как ты приблизишься к тому, чтобы причинить вред ей или мне, если уж на то пошло, — размышлял Сэйнт, рассматривая свои ногти, как будто сталкиваться с угрозами расправы было для него обычным делом. — Твои недостатки сейчас проявляются довольно ярко. И я прекрасно понимаю, что разговариваю не с тем человеком. Но передай от меня привет своему боссу.

— Он прикажет выколоть тебе глаза и оторвать нос. Он…

Сэйнт отключил связь, аккуратно убирая телефон в карман.

— Почему ты повесил трубку? — Блейк заартачился, а я просто стояла там, тяжело дыша из-за Сэйнта и его стального хребта. Чувааак, почему это было так горячо? Он вот так взял себя в руки, разговаривая с этим парнем, как будто он был никем, а Сэйнт — королем мира… Блин.

— Теперь мы знаем, что его босс — мужчина, — сказал Сэйнт. — Однако он никогда не встречался со своим работодателем лицом к лицу, поэтому я сомневаюсь, что он знает гораздо больше полезного.

— И что теперь? — Спросила я, прикусив губу, пытаясь не смотреть в глаза Сэйнту. Боже, почему мне так нравились плохие парни? Нет, отбросьте это. Почему мне нравились хладнокровные, садистские парни? Мать-природа, очевидно, была чертовски хороша, когда создавала мое либидо.

— Теперь я обдумаю то, что узнал, — сказал Сэйнт, хотя знание того, что начальником этого парня был мужчина, не было важной зацепкой, которая могла бы нас куда-либо привести.

— Я люблю тебя, брат. Особенно когда проявляется твое безумие, — сказал Киан.

— Это одно из моих лучших качеств, — ухмыльнулся Сэйнт, и я не могла не согласиться.

Я сидел на скамейках для пикника возле Аспен-Холлс, наблюдая, как Дэнни, Чед и остальная футбольная команда выстраивают Невыразимых перед стеной огромного каменного здания, бросая в них пригоршни грязи, и я ждал, не расколется ли кто-нибудь из них и не выдаст ли нам какую-нибудь информацию о Ниндзя Правосудия.

Этим утром мы проснулись и обнаружили гигантский коричневый член, нацарапанный на витражном стекле тем, что, как мы были чертовски уверены, было человеческим дерьмом. Честно говоря, блядь, кто-то в этой школе насрал, подобрал это и использовал, чтобы нарисовать член на нашем доме рядом с инициалами Сэйнта, от чего Сэйнт почти свихнулся, и ни один из нас не захотел подходить достаточно близко, чтобы смыть это, так что в итоге он позвонил своей горничной Ребекке и предложил ей пять штук, чтобы она притащила свою задницу домой и отскребла это, пока мы были в классе.