— Очевидно, я сказал нет, — невозмутимо ответил Сэйнт, и я фыркнула от смеха. — Но потом, когда его отец появился, чтобы забрать его из раздевалки, и начал кричать на него из-за потери той фотографии, Блейк не сказал ему, что это сделал я. Он взял вину на себя. И в следующий раз, когда мы вместе играли в футбол, он пнул мальчика, который осмелился сказать, что надеется, что Санта Клаус подарит мне индивидуальность на Рождество. Вот тут-то и началась наша настоящая дружба. Но дело в том, что после того дня я стал бояться мысли о потере этих двух людей, которые сделали мою жизнь хорошей. И после того, как я увидел реакцию Блейка на потерю своей фотографии, я понял, что он сделал бы все, чтобы вернуть ее. Поэтому я взял что-то важное у каждого из них… — Он наклонился и выдвинул ящик своего ночного столика, достав оттуда маленькую серебряную коробочку, которую я видела раньше, но никогда не могла открыть. Он крутил два маленьких циферблата, пока не раздался щелчок, и она не открылась. Внутри он обнаружил серебряную зажигалку zippo и ручку с голограммой динозавра. — Зажигалка принадлежит Киану. Он всегда играл с ней, даже в десять лет. Полагаю, его семье было бы насрать, если бы он случайно сжег мир дотла. И Блейку понравилась эта дурацкая ручка с голограммой. Он приносил ее в каждый гребаный класс, как только следующей осенью мы начали вместе ходить в среднюю школу. Я взял эти вещи в заложники, чтобы они никогда не покидали меня. Они оба избили меня, пытаясь вернуть их, но не добились своего. Мы остались друзьями, и между нами стала популярной шутка, что я держу их ценные вещи где-то запертыми — им часто нравилось угадывать места вроде моей колокольни с привидениями, чердака, где я храню тела тех, кто причинил мне зло, или в коробке, сделанной из человеческих зубов. Шутники, как всегда, — невозмутимо произнес он. — В конце концов, они сдались и сказали мне оставить это себе. — На его лбу образовалась складка. — Я думаю, часть меня думала, что они остались моими друзьями, потому что у меня были эти предметы. Глупо на самом деле… но эффективно в нужных обстоятельствах. — Он указал на письма, и я посмотрела на него, испытывая боль за маленького мальчика, который действительно думал, что его друзья бросят его, если он не получит желаемое за их ценные вещи. — Полагаю, я пытаюсь сказать, что сохранил эти письма, чтобы ты осталась. Но я не хочу больше использовать их, чтобы заставлять тебя оставаться со мной. Я бы очень хотел, если бы ты выбрала остаться со всеми нами.

Я откинула одеяло, забираясь на колени Сэйнта и запуская пальцы в его тугие кудри.

— Почему из-за того, кто ты есть, мне так трудно ненавидеть тебя в эти дни? — Спросила я.

Клянусь, у меня внутри все разрывалось на части от этой истории. Это было слишком реально. До грубости. И честность в его глазах заставила меня подумать, что он действительно изменился, когда дело дошло до меня, что он пытался позволить мне увидеть в нем нечто большее, чем дьявола без сердца.

— Может быть, я не хочу, чтобы ты меня ненавидела. Так… ты хочешь? — Спросил он хриплым голосом. — Остаться?

Я поцеловала его, не имея другого ответа, кроме этого, прямо сейчас, и я ахнула, когда он поцеловал меня в ответ, на этот раз наклонившись, а не отстранившись. Его язык проник в мой рот, и я застонала, когда он запустил руку в мои волосы, крепко притягивая, чтобы взять поцелуй под контроль. Он исследовал мой язык голодными движениями, и я ощутила вкус всех грехов, которые он когда-либо совершил, и всех тех, которые ему еще предстояло совершить. Но еще больше я почувствовала ту темную и бушующую боль внутри него, которую он так хорошо скрывал. Я чувствовала его боль, когда скользила между стенами, в которые он заключил себя. Я погрузилась в него так глубоко, что почувствовала всех его демонов и встретила их со всей силой, желая сразиться с ними за него и пообещать ему, что ему больше не придется встречать их в одиночку.

Его сильные руки обвились вокруг моей талии, и я начала тяжело дышать, почувствовав, как его твердая длина упирается в мою ногу, когда я попыталась приблизиться к нему. Я могла погрузится в тьму Сэйнта, она была такой мощной, что, казалось, дышала мне в затылок и подталкивала меня ближе к нему. И я хотела этого. Я наслаждалась тем, как он притягивал меня, и каждый атом в комнате, казалось, искрился желанием сблизить нас, как будто земля внезапно завертелась вокруг нас вместо солнца.

Сэйнт дернул меня за волосы достаточно сильно, чтобы прервать поцелуй, его дыхание участилось, когда он уставился на меня, пробуя на вкус свои губы. Правила больше не разделяли нас. Он мог бы продолжить, если бы захотел. И я тоже могла. Я хотела этого так сильно, что у меня вырвался сдавленный стон. Он наклонился вперед, наконец-то не убегая, и мое сердце выбило радостную дробь, когда я подумала, не настал ли тот момент, когда он, наконец, потеряет бдительность из-за меня.

Его телефон резко зазвонил на тумбочке, и я вздрогнула от пронзительного звука. Сэйнт с рычанием отпустил мои волосы, поднимая его, его глаза вернулись ко мне, когда он нажал кнопку ответа и поднес трубку к уху.