Белый мир вокруг меня покраснел. Монстр во мне питался до тех пор, пока не насытился.

Кровь пропитала мое тело и потекла по подбородку, когда я выплюнул остатки своего напитка. Меня мало заботила их потеря, но больше всего я заботился о своей бессмертной душе. Душе, теперь снова запятнанной кровью.

— Брат!

Я обернулся и увидел Фабиана, который мчался ко мне вверх по холму. Через мгновение он оказался рядом со мной, схватил за руку и поднял на ноги.

— Я услышал драку и примчался так быстро, как только смог, — сказал он, встряхивая меня, когда я не ответил.

Боль в спине стала острее, и я зажал самую глубокую рану, которую получил, пока мое тело пыталось исцелиться от порезов этих благословенных клинков.

Я посмотрел вниз на окружающие нас тела в снегу, жалея, что не остался на побережье и не нашел пещеру, чтобы запереться там. Но мне нужно было рассказать кому-нибудь о своем плане. Если меня обратят обратно в человека, я должен был убедиться, что кто-нибудь сможет меня выпустить.

— Фабиан, — прошептал я, встретившись с его темным взглядом. — Возможно, я нашел способ снять проклятие.

Его ржавые глаза пристально оглядели меня. — Это правда?

— Я хочу избавиться от этого голода, изгнав его из себя. — Я зашипел сквозь зубы от боли в теле. Постепенно она ослабевала. Но это займет некоторое время. Клинки истребителей были совсем не похожи на человеческие. Они были созданы, чтобы причинять нам боль, и наполнены силой самой Идун.

— Ты говоришь, что ответ — кровь. — Фабиан улыбнулся, опускаясь на колени и впиваясь клыками в одну из протестующе застонавших женщин, истребительница все еще едва цеплялась за жизнь.

Я с холодной отстраненностью наблюдал, как он высасывает из нее остатки жизни, желая что-нибудь почувствовать. Что угодно. Но кровавое безумие, в котором я был потерян, только подарило мне такой кайф, который не могло дать ничто другое. Позже придет чувство вины.

— Я не хочу быть таким вечно, — сказал я ему, когда он встал рядом со мной, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение.

— Пойдем, побудь со мной немного, Эрик. Ты можешь примириться со своей жаждой крови. В этом не должно быть вины. Я убираю слабых, это не преступление в нашем мире. Горожане будут нам благодарны.

— Фабиан… — Я резко покачал головой. — Мое решение принято. Я запрусь в пещере. Я хочу, чтобы ты меня охранял. Присматривал за моим склепом, пока боги не вернут жизнь в мое тело.

Он обнял меня за плечи, ведя вниз по склону, когда начали падать снежинки, порхая в воздухе вокруг нас. — Ты слишком строг к себе. Не будь дураком. Ты сойдешь с ума от голода.

— Возможно, но Андвари будет наблюдать, Фабиан. Это может быть тем долгом, о котором он говорил в пророчестве.

Фабиан вздохнул. — Я вижу, ты принял решение.

— Так и есть. Ты мне поможешь?

Он схватил меня за руку. — Конечно, брат. Я сделаю, как ты просишь.

— Это могло бы вернуть и твою жизнь, — сказал я. — Возможно, это будет достаточной платой за всех нас.

Фабиан стиснул зубы. — Возможно, — пробормотал он, отводя взгляд.

Мы прошли несколько миль, углубляясь в лес, пока не вышли к краю большой пещеры, расположенной на изгибе реки.

— Ты уверен насчет этого? — Спросил Фабиан. — По крайней мере, сначала проведи со мной вечер.

Я покачал головой. — Сейчас, Фабиан. Это не может ждать ни дня. Мое покаяние должно начаться до того, как от моей руки произойдет еще больше смертей.

Я начал собирать большие камни, возводя стену перед пещерой и не обращая внимания на колющую боль от порезов по всему телу. Фабиан присоединился ко мне, помогая возводить стену, которая могла бы удерживать меня в этом месте до тех пор, пока Андвари не сочтет мои страдания достаточными.

Было почти утро, когда в стене осталось только небольшое отверстие, достаточно большое, чтобы я мог через него пролезть.

Я шагнул к нему, и Фабиан взял меня за руку. — Не делай этого, брат.

Я обхватил его сзади за шею и притянул в объятия, наши семейные узы вспыхнули между нами. — Позволь мне заплатить этот долг. Не отказывай мне в этом.

Он вздохнул, отпуская меня и жестом приглашая войти внутрь. — Делай, как должен.

— Навещай меня каждую неделю, — попросил я, и он натянуто кивнул.

Я пролез через узкое пространство, морщась, когда моя кожа натянулась на ранах. Я упал в сырую пещеру за стеной, и страх замерцал на краешках моей души, но я не позволил ему овладеть мной. Я был рожден воином. И я умру таким же. Но не раньше, чем мое человеческое тело будет восстановлено.

— Фабиан! — Я позвал его из-за стены. — Не выпускай меня, пока я не стану человеком. Позволь мне прозябать здесь, пока долг не будет выплачен.

— Это безумие, Эрик, — прорычал он. — Я отпущу тебя в тот момент, когда это станет невыносимым.