Раздался шквал аплодисментов, и Хэнк спустился по ступенькам, обнял Клариссу за талию и поцеловал в щеку. Она лучезарно улыбнулась, затем снова обратила свое внимание на нас, казалось, с нетерпением ожидая продолжения церемонии, хотя напряжение в ее плечах подсказало мне, что, возможно, она была не так взволнована всем этим, как притворялась.

— Люк, твоя очередь, — сказала Фелиция, и луч прожектора упал на него.

Люк переминался с ноги на ногу, и капельки пота стекали по его лбу, когда он перевел взгляд с Клариссы на съемочную группу. — Я хочу отправиться в Сферу «А».

По мне пробежал толчок, я не была уверена, правильно ли я расслышала.

— Кларисса сказала мне, что у меня есть выбор, — продолжил Люк, глядя на принцессу.

Она улыбнулась, не выглядя слишком обеспокоенной его выбором. — Я так и сделала. И если это то, чего ты хочешь, ты можешь это получить. Твоя семья тоже будет перевезена туда.

Плечи Люка поникли, когда он трусцой сбежал вниз по лестнице, и Кларисса обняла его под негромкие аплодисменты. Мгновение спустя к нему подошли двое охранников и увели его прочь.

У меня перехватило горло, когда я обменялась смущенным взглядом с Пейдж. Это и было предложение, которое Кларисса сделала мужчинам? Разве было справедливо, что им разрешили уйти, а нам нет?

— Пейдж. — Фелиция жестом предложила ей сделать выбор, и мое сердце бешено заколотилось.

Она обвела взглядом трех братьев, переплетя пальцы. — Я выбираю… — Она перевела дыхание, взглянув на меня, прежде чем сказать: — Я выбираю принца Майлза.

Я потянулась к ней, и она сжала мою руку, прежде чем броситься вниз по ступенькам. Майлз заключил ее в объятия, коротко поцеловав в щеку, и меня охватил ужас при мысли о том, чего он собирался от нее потребовать. Возможно, она и вырвалась из лап Фабиана, но ей все равно пришлось бы подарить Майлзу ребенка.

Толпа зааплодировала, взывая к ним, и мой взгляд обратился к Фабиану, который изо всех сил старался не выглядеть разозленным. На этот раз маска, которую он носил, слетела, и гнев засиял в его карих глазах. Секунду спустя он выжидающе повернулся ко мне, его челюсть пульсировала.

Фелиция повернулась обратно к сцене, и на меня упал свет прожектора, его жар был подобен ярким лучам солнца. Мой ответ был очевиден, но загонит меня в ловушку, из которой я никогда не выберусь. Он объявит меня невестой вампира, скучающего принца, который сделал из меня игрушку с того момента, как мы встретились.

— Я выбираю принца Эрика, — объявила я, и мой голос зазвенел на всю комнату, молясь, чтобы этот выбор защитил моих близких. Кошмар протестующе закричал, но клинок уже не мог спасти меня.

Эрик улыбнулся самой мрачной из улыбок, когда я связала себя с ним этими словами, и рот Майлза открылся от шока.

Все было сделано. Мой выбор был сделан. И моя душа была отдана Эрику Бельведеру.

Я

плакала до тех пор, пока мои глаза не покраснели и не заболели, и слезы больше не могли вытекать из моего тела. После всего, что мы сделали, чтобы уничтожить «Банк Крови». После всего, чем мы рисковали, чтобы спасти его, мой отец был потерян. Безнадежное отчаяние наполняло меня, когда я смотрела на каирн, который мы создали вокруг его тела, и мое горе было таким острым, что резало глубже, чем любое лезвие.

Магнар отнес его на вершину холма ради меня. Это была самая высокая точка на многие мили вокруг, и мы уложили его отдыхать, глядя на все это сверху. Наконец-то он был свободен.

Потребовалось несколько часов, чтобы собрать камни, необходимые, чтобы накрыть его. Мои пальцы онемели от холода и покрылись грязью от выкапывания камней из почвы. Мои ногти были сломаны и окровавлены, но я не чувствовала никакой боли от своих травм. Боль в моем сердце была слишком сильной, чтобы оставить место для чего-то еще.

Солнце начало садиться, когда я посмотрела на памятник, который мы создали для места последнего упокоения моего отца. Чистое небо было испещрено розовыми и оранжевыми полосами, а полная луна уже взошла. Все выглядело так, как если бы небеса соединили солнце и луну, чтобы попрощаться.

Я сжала мамино обручальное кольцо, которое теперь висело на цепочке у меня на шее. Металл был теплым, его присутствие каким-то образом заставляло меня чувствовать себя ближе к моим родителям. То, что я носила его на себе, сохраняло их души рядом с моей.

Мои мысли перенеслись к Монтане, в ловушку к убийцам, которые сделали это. Она даже не знает, что папа мертв. Это было неправильно, что она не знает.

Я стиснула зубы, когда мое горе начало уступать место ярости. Кем, по мнению вампиров, они были, чтобы так поступить с нами? Как они могли разорвать весь мой мир на части и не испытывать угрызений совести?

Боль, терзавшая мою душу, нуждалась в выходе, жажда крови поднималась во мне, соперничая с жаждой монстров, которые сделали это.