Тысячи протестов вертелись у меня на языке, но я проглотил их и кивнул. Если и был на этой планете человек, который мог вырвать меня из лап Лиама О'Брайена, то это был Сэйнт Мемфис.

— Хорошо, — согласился я, и он улыбнулся.

Сэйнт долго переводил взгляд с меня на ноутбук, затем захлопнул его с рычанием разочарования.

— Я чувствую, что ответ на этот шифр находится где-то в моем мозге, но я не могу полностью вытянуть его. Мне просто нужно воспользоваться моментом, чтобы переключить свои мысли на что-то другое, на другую проблему, которая нуждается в решении. — Его ледяной взгляд упал на меня, как будто я был той самой проблемой, и я нахмурился, беря сигарету из пачки, которая была оставлена на столе в составе завтрака.

— Например, что? — Спросил я, на мгновение задержав дым во рту, прежде чем затянуться и посмотреть на него так, словно даже не был уверен, как он туда попал. Этот чертов дом и эта чертова семья действовали мне на нервы. Чем дольше я был здесь, тем хуже становилось.

Я со вздохом бросил незажженную сигарету в огонь и провел рукой по лицу.

— Ты не говорил о Глубокой глотке с того дня, как она умерла, — спокойно сказал Сэйнт, отодвигая свой ноутбук в сторону.

— Что, черт возьми, заставляет тебя думать, что я захочу говорить об этой шлюхе-преследовательнице? — Рявкнул я, жалея, что выбросил эту чертову сигарету.

Сэйнт окинул меня оценивающим взглядом, прежде чем налить нам обоим свежий кофе и передать мне мой.

— В ту ночь, когда Эшлин дала тебе таблетку и проводила до своего общежития…

— Значит, мы просто продолжим этот разговор, не так ли? — Спросил я, готовясь свалить к чертям собачьим, моя кожа стала горячей и покалывающей. Я блокировал мысли об этом дерьме по чертовски веской причине. — Независимо от моего мнения на этот счет?

— Я думаю, что ты не разобрался с тем, что она с тобой сделала, — сказал Сэйнт, вообще никак не отреагировав, хотя должно было быть ясно, что у меня было чертовски сильное искушение оторвать ему голову, если он нахуй не заткнется. Татум тоже пыталась завести со мной этот разговор, и я пытался показать ей, как чертовски мало эта шлюха на меня повлияла, вместо того, чтобы обсуждать это. Но в глубине души я знал, что это было не все, чего заслуживала моя жена в этом вопросе. И это убивало меня. Было просто чертовски тяжело столкнуться с проблемами, связанными с Глубокой глоткой. Но я нашел способы обойти их.

— Пыталась сделать, — прорычал я. — Эта сучка потерпела неудачу. В… том что бы, черт возьми, она ни пыталась сделать, и…

— Изнасиловать, — сказал Сэйнт, и это слово прорезало воздух. — Давай не будем ходить вокруг да около, Киан. Девушка пыталась тебя изнасиловать.

— Она была вдвое меньше меня, черт возьми, — огрызнулся я. — И у меня ни за что на свете не встал бы для нее, так что, я думаю, ты заблуждаешься. Кроме того, я…

— Мужчина? Какое это имеет отношение к делу? Ты думаешь, раз у тебя есть пенис, кто-то не может принудить тебя к сексуальному взаимодействию против твоего желания? — Его спокойный тон разгорячил мою кровь, и моя рука сжалась в кулак, когда я посмотрел на дверь, которую Татум закрыла за собой. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из моей семьи узнал об этом дерьме. Мне не нужна была головная боль от подобных слухов, циркулирующих обо мне.

— Конечно, я так не думаю, — огрызнулся я. — Я не был тем, кто заставил ее лапать меня. Кто проснулся с наполовину снятыми штанами и ее гребаной рукой на моем члене, когда она еще и рот на него пыталась накинуть. Ты хоть, блядь, представляешь, каково это?

— Нет, — спокойно ответил Сэйнт. — Я не могу даже представить, что ты, должно быть, чувствовал, когда очнулся вот так, с затуманенным разумом от наркотика, который она тебе подсыпала, и украденной у тебя силой. Но у меня много раз отбирали контроль, и я был вынужден попадать во множество ситуаций, из которых хотел бы вырваться. Я не понимаю, каково это — чувствовать, когда к тебе прикасаются подобным образом против воли, но я точно знаю, что эффект, который произвела на тебя та ночь, сохранился и после. И я знаю, что с тех пор, как она похитила тебя во второй раз и ты узнал, что на самом деле это она преследовала тебя, а не какой-то извращенец, преследующий нашу девочку, ты вообще не пытался разобраться в этой информации.

Я внезапно встал, в спешке опрокинув кресло позади себя, мое сердце бешено колотилось в груди, и потребность что-нибудь уничтожить поглотила меня.

Сэйнт оказался у меня перед носом, когда я попытался обойти стол, и я толкнул его достаточно сильно, чтобы он отступил на шаг.

— Убирайся с моего гребаного пути, Сэйнт, — предупредил я его.