Вот и все. Конец. Одна последняя ночь с ним, а завтра я сбегу с Келли, как только у меня появится шанс. Для меня не было другой судьбы, кроме этой. Мы с моей близняшкой мечтали о свободной жизни столько, сколько я себя помню, и пришло время нам осуществить это. Но даже с этим решением, ясным, как маяк, в моем сердце, мне все равно было больно осознавать, что я, возможно, никогда больше не увижу Эрика после завтрашнего дня. Возможно, иногда правильные решения ранят глубже всего.

— Останься. — Слово сорвалось с моих губ, и по коже побежали мурашки.

— На ночь? — спросил он, и я поняла, что он говорит о гораздо большем.

Кровь забурлила у меня в жилах, и я кивнула, отпуская его руку и отступая назад. Он задержался в дверях, разглядывая порог, как будто знал, как тяжело его переступить, так же четко, как и я. Но я протянула приглашение. Ему нужно было только принять его.

После сегодняшней ночи я никогда не смогу озвучить это желание. Это будет моим самым темным секретом, крестом, который придется нести в одиночку. Но он всегда будет моим воспоминанием, к которому можно вернуться, тьмой, обмакнутой в мед.

Он прошел вперед и с резким щелчком закрыл за собой дверь. Напряжение разлилось по комнате, проникая в каждое крошечное пространство внутри меня.

Я открыла рот, пытаясь сообразить, что сказать. Возможно, сказать ему, что я девственница, было бы сейчас отличной идеей, но слова не шли с языка, и Эрик подошел ближе, убирая прядь волос с моей шеи. Я не фантазировала о своей девственности в каком-то сказочном смысле, но если я хотела провести какие-то границы, то сейчас было самое время. Сказать, чего я хотела, как далеко это могло зайти. Но я и сама не была уверена в ответах на эти вопросы. Я была зажата между двумя сильными эмоциями. Одна говорит мне отдать ему всю себя, другая говорит мне держаться как можно дальше.

— Почему ты так смотришь на меня, бунтарка? — задумчиво спросил он, и его низкий тон наэлектризовал каждую клеточку моего тела.

На щеках заиграл румянец, но я выдержала его взгляд, отказываясь трусить от этих потребностей внутри меня. Я словно ждала разрешения делать то, что хочу, вместо того чтобы делать то, что должна. Потому что «должна» было ясно написано горящими буквами в моем сознании. Я должна сказать ему, чтобы он уходил. Я должна держаться подальше. Я должна похоронить эти желания и никогда, никогда не позволять им всплыть снова. Но в желании… таился дьявол. В искушение во всем его прекрасном, разрушительном великолепии.

И это была всего лишь одна ночь, — это было все, о чем я могла просить…

Встав на цыпочки, я переплела пальцы у него на шее, и волна тепла заскользила по моему позвоночнику, как жидкий огонь.

Он обнял меня за талию, проводя большими пальцами по моей обнаженной коже, когда моя рубашка задралась. Я глубоко вздохнула, когда желание собралось во мне и заряженная энергия разлилась по каждому дюйму моего существа.

— Ты должна сказать мне, чего ты хочешь, потому что я не собираюсь принимать решение за тебя, — сказал он, и его голос загрохотал во мне.

— Я думаю… Я хочу тебя, — прошептала я, как будто сами боги могли склониться так близко, чтобы украсть мой секрет и рассказать его миру.

— Ты думаешь, что хочешь меня? — эхом отозвался он с ухмылкой.

— Не будь придурком. — Я нахмурилась, и он издал легкий смешок, наполненный радостью, которую я редко в нем видела.

— Продолжай, бунтарка. Твои грязные речи великолепны.

Я шлепнула его по руке, но он просто ждал, пока я продолжу.

— Я действительно хочу тебя, — сказала я более твердо, впиваясь ногтями в его руки.

Выражение его лица не было ничем иным, как злодейским, когда он наклонился, схватил меня за бедра и приподнял так, что мне пришлось обвить ногами его талию, чтобы удержаться. Он резко развернулся и прижал меня к двери, и от удара у меня перехватило дыхание.

— Я думаю, ты блефуешь, — прорычал он с мрачной улыбкой, от которой у меня скрутило живот узлом.

Прежде чем я успела ответить, он припал ртом к моей челюсти, оставляя огненные поцелуи в уголках моих губ. Я запустила руки в его волосы, но он отказался целовать меня как следует, скользя по моим губам и двигаясь вверх по другой стороне моей челюсти в сладкой пытке. Когда его клыки задели мою кожу, смесь страха и возбуждения заставила мое сердце бешено колотиться, а внутренности сжались от желания.

— Я не блефую. — Я попыталась повернуться к его губам, но он отстранился с голодным выражением в глазах.

Он отпустил меня без предупреждения, и мои ноги с глухим стуком коснулись половиц. — Ты уверена? Потому что я был чертовски плохим ублюдком.

— И твои ублюдочные дни закончились? Великий Эрик Бельведер исправился? — Поддразнила я.

— Исправился? — он усмехнулся. — Для меня сейчас нет никакого исправления. Но… я также отказался от попыток стать лучше много лет назад, и я думаю, что пришло время попробовать снова.