Раздался громкий удар, когда Магнар бросил тело Фабиана на палубу, затем истребитель помог Джулиусу подняться, и я заметил голову моего брата, зажатую у него под мышкой.

— Отпусти его, — приказал я, раздраженный отсутствием у истребителей приличий.

Джулиус протянул голову, приподняв брови. — Как пожелаешь.

Он отпустил ее, и она стукнулась об пол, а Магнар разразился грохочущим смехом. Я нахмурился, хватая одеяло из-под сиденья и набрасывая его на Фабиана и его отрубленную голову. Я не думаю, что это была хорошая идея — позволить моему брату воскреснуть сейчас; это вызвало бы гораздо больше проблем, чем того стоило.

Джулиус опустился на сиденье, зажимая раны на шее. — Все еще голоден? — он подстрекал меня.

— Я был не в своем уме, когда укусил тебя, — пробормотал я. — Кроме того, ты на вкус как грязная помойка.

— Лжец, — пробормотал Джулиус. — Я на вкус как радуга. — Его шутка несколько не удалась, так как смех заставил его поморщиться, а на меня накатила волна вины, которая привела меня в замешательство.

Я повернул ключ в замке зажигания, выводя нас в гавань и разгоняя лодку до предела, пока она прокладывала путь по волнам. Я взглянул на Монтану, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и обнаружил, что Келли держит ее голову у себя на коленях. Я нахмурился, обеспокоенный тем, что если она проснется, то может попытаться покормиться от своей сестры. Магнар смотрел на нее так, словно ожидал, что она в любой момент набросится на Келли, и я почувствовал, что странное соглашение, которое мы заключили, было хрупким, как стекло.

Я перевел взгляд на береговую линию, сокращая расстояние и, наконец, добираясь до суши. Быстро двигаясь, я снова поднял на руки Монтану и, нахмурившись, оттащил ее от Келли.

Она сморгнула слезы, сжимая руку Монтаны, прежде чем перевести взгляд на меня. — Поклянись, что позаботишься о ней.

— Я буду защищать ее ценой своей жизни, — поклялся я, и Келли твердо кивнула, похоже, наконец-то поверив в это.

— Пусть она позвонит мне на телефон Джулиуса, как только проснется, — сказала она, коротко коснувшись моей руки, прежде чем поняла, что сделала, и отдернула руку.

— Она так и сделает, — натянуто сказал я, направляясь к лестнице, которая вела на пирс над нами. Я перенес Монтану на него, прежде чем вернуться за Фабианом, но он оказался у моих ног, когда Магнар выбросил его за борт. Джулиус швырнул голову в мою сторону, и я раздраженно зарычал, поймав ее. Я завернул брата в одеяло, прежде чем поднять его и мою жену на руки.

— Ты не удержишь ее, — крикнула мне Келли, в ее глазах было бушующее море. — Это временно, кровосос. Не забывай об этом.

Я не ответил, глядя вниз на лодку истребителей. После всего, что произошло, мне действительно нечего было сказать, поэтому я просто опустил голову и ушел. И так быстро, как только мог, я побежал к машине, которую припарковал всего несколько часов назад.

С чувством вины я положил Фабиана в багажник, слегка обеспокоенный тем, что кто-то увидит его в нынешнем состоянии. Но прямо сейчас, я не смогу справиться с его настроением — он будет очень зол, когда проснется.

Я уложил Монтану на заднее сиденье и, наклонившись к ней, поцеловал в губы.

Она пробормотала что-то бессвязное, и мое сердце воспряло. У меня оставалось не так много времени. Мне нужно было отвезти ее в безопасное место. Туда, где я смогу присматривать за ней. И туда, где я смогу дать ей то единственное, чего она будет жаждать больше всего на свете.

Я

отвела взгляд от причала, когда Джулиус сел за руль, и мотор лодки энергично взревел. Он немного пошатнулся, прежде чем снова обрести равновесие, и я озабоченно нахмурилась, глядя на него.

— Все в порядке, — пренебрежительно сказал он, заметив мое внимание к нему. — Кроме того, никто из вас не умеет водить, не так ли?

Я взглянула на Магнара, но он, казалось, не слишком беспокоился о состоянии Джулиуса, поэтому я оставила все как есть и снова перевела взгляд на берег.

Рука Магнара крепко обняла меня за плечи, и он прижал меня к себе, когда лодка отчалила от стены, оставив сушу позади, а мою сестру на попечение Бельведера. В следующий раз, когда я увижу ее, она будет вампиром.

В груди у меня было тяжело от сомнений. Поблагодарит ли она меня за этот выбор или возненавидит за него?

Я думала, что лучше умру, чем стану одной из этих созданий, но теперь я позволила такой судьбе постичь человека, которого любила больше всего в этом пагубном мире.

Я надеялась, что ее догадки, возможно, были верны. Что ей было суждено принять это ужасающее превращение, и это могло бы помочь нам разгадать пророчество и положить конец проклятию. Но я не могла утверждать, что это было мое оправдание этого поступка.

В конце концов, мысль о том, что я никогда больше не увижу ее, не услышу ее смеха и не обниму, когда она заплачет, была невыносима. Я не могла вынести прощания. И мой эгоизм позволил ей быть проклятой. Я вверила ее судьбу нашему врагу.