— Это то место, откуда я пришла, придурок, — холодно ответила она, и мой взгляд упал на ключ, висевший у нее на шее на кожаном шнурке. Я засек его в ту же секунду, как она появилась здесь. Этот ключ был одним из пяти, и все они служили билетом к тому, что мы давно оставили надежду когда-либо заполучить в свои руки.

— Ты поэтому здесь? — Подозрительно спросил я, указывая на ключ. — Хочешь попытать счастья и украсть остальные ключи?

Она провела по нему большим пальцем, пожав плечом. — Не понимаю, о чем ты говоришь, это ключ моей бабушки.

— Хватит нести чушь, — прошипел я. У девушки даже не было бабушки.

Она поднялась на ноги, чертовски непринужденно, сняла завязанную на животе футболку и спустила шорты, стоя передо мной в своем розовом бикини, и заставив мой член начать твердеть.

Чтоб меня. Это тело.

Она была загорелой по всей своей подтянутой плоти, и мне захотелось потянуть за завязки ее плавок от бикини, чтобы проверить, сохраняется ли эта тенденция. И если это так, это означало, что она любила загорать обнаженной, и это был мысленный образ, точность которого я действительно хотел проверить.

Чертовски красивые призрачные сиськи. Она не залезет мне в голову.

— Тебе действительно стоит попробовать расслабиться как-нибудь, Натан. — Она положила палец мне под подбородок, чтобы закрыть мою отвисшую челюсть, а затем прошла мимо меня.

— Натан? — Выплюнул я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее, и мой взгляд сразу же упал на ее дерзкие ягодицы, прежде чем она нырнула в бассейн и исчезла в его глубинах.

Я воспользовался моментом, чтобы поправить свой твердеющий член в джинсах, стараясь не быть трахнутым этой девушкой в голову снова. Она уже однажды добралась до меня, и я знал вкус ее чар. И не собирался поддаваться им снова.

Она вынырнула на середине бассейна и поплыла на спине, глядя на звезды, висящие над нами в небе, ведя себя так, словно меня здесь вообще не было.

Она знает, что меня зовут не гребаный Натан.

Я был слишком упрям, чтобы уйти, поэтому просто сел обратно на свой шезлонг, упершись локтями в колени, и продолжая наблюдать за сиреной в воде, а ее разноцветные волосы переливались вокруг нее, заменимая меня в воду. Но я больше не позволял ни одной девушке проникнуть под мою кожу, никто из нас не позволял. Каждый из нас создал свои собственные доспехи, и мои были сделаны изо льда и злобы. После нее никто не приближался к моему сердцу ближе, чем на милю. Но пока я смотрел на нее, то с болью осознавал, что она оставила порез на этой разрушенной мышце, рану, которая начала расходиться и кровоточить.

— Где он? — спросила она через некоторое время, все еще не отрывая взгляда от звезд.

— Кто? — Хмыкнул я, снова потягивая ром и думая, что забвение, вероятно, будет хорошим другом, чтобы потусоваться с ним сегодня вечером.

— Маверик, — просто ответила она.

Его имя было для меня пулей в груди и лезвием в черепе. Я пил ром, глоток за глотком, уклоняясь от ответа, не зная, хочу ли я вообще отвечать. Что я вообще ей должен? Но потом я подумал о той ночи, когда она ушла, и чувство вины зашевелилось в моем нутре. Мы бросили ее так же сильно, как она бросила нас. Я знал, что не был невиновен во всем этом. Но я также наблюдал, как мои друзья годами сокрушались из-за нее. Фокс никогда не опускал руки, всегда искал ее, всегда был уверен, что следующая зацепка приведет нас к ней. Но все следы неизбежно обрывались.

Она исчезала так же бесследно, как если бы была мертва. И я понял, что так будет лучше, задолго до того, как Фокс и Джей-Джей перестали ее искать. Но в конце концов они это сделали. И все наладилось. Мы больше не были полностью разбиты. Нам снова было весело. Мы строили свою жизнь, свою семью. Мы втроем были сильнее, чем когда-либо. Если бы она осталась, мы бы потеряли друг друга. Она вбила бы клин между нами так глубоко, что мы все были бы брошены на произвол судьбы.

Но у меня был темный секрет, в который никто не был посвящен. Я знал, кого бы она выбрала. Мое сердце было вырвано раньше, чем у других, когда я узнал об этом. Но я никому и словом не обмолвился о том, чему стал свидетелем. Даже ей. Но узнать, что ты не тот, кто нужен девушке, за которую ты готов был умереть, было довольно горькой пилюлей. В конце концов я проглотил эту сволочь и стал жить дальше. Такова была жизнь. И она была сукой, высасывающей душу.

Я позволил тишине затянуться между нами, решив, что не имеет значения, знает ли она правду. Может быть, если бы она знала, то поняла бы, что оставаться здесь в надежде заполучить остальные ключи было глупой идеей. Этого не случится. Даже сейчас, когда ее ключ был у меня на виду, это ничего не меняло. Он не пробуждал во мне старых фантазий относительно того, что лежало за дверью, которую он открывал, потому что эта мечта была давным-давно оставлена в прошлом.