Когда мы подошли к другой двери у основания лестницы, еще двое вышибал открыли ее, и музыка захлестнула нас. Звуки глубокого ритма и грубый голос певца на сцене охватили меня, и я поняла, что это место было построено на подземной парковке, которая была полностью переоборудована для создания этого клуба. У нас не проверили документы, и я решила, что это потому, что это место явно было нелегальным, а не потому, что я выглядела недостаточно молодо, чтобы оправдать это. Потому что я выглядела чертовски молодо. Хотя я догадывалась, что все то дерьмо, через которое я прошла, могло немного подпортить мои черты. Черт, может, мне стоило начать беспокоиться о появлении гусиных лапок?

Я забыла о наличие своих предполагаемых морщин, когда мы вошли в клуб, и мои губы приоткрылись, когда я оценила весь размах этого места. Он был огромен и буквально кишел людьми.

Большой бар, сложенный из шлакоблоков, тянулся по правой стороне помещения, увенчанный деревянной стойкой и подсвеченный полосой фиолетовых ламп. Стены и бетонные колонны были выкрашены в черный цвет, но на полу все еще осталась белая разметка, обозначающая места для парковки автомобилей. Несмотря на то, что это место было буквально заброшенной парковкой, оно было каким-то до глупости крутым — как будто его переделали под рейвы. Или, может быть, правильнее было бы сказать — под современный клуб.

Слева от этого места была возведена сцена, на которой выступала группа, и мой взгляд переместился на них, упиваясь необузданной энергией, с которой они охватывали сцену. У вокалистки был глубокий, хрипловатый голос, как у всех лучших исполнителей кантри и вестерна, а музыка была полна решимости и энергии.

Большинство людей, набившихся в заведение, танцевали, и я была более чем счастлива последовать их примеру, когда Ди схватила меня за руку и потащила в толпу.

Мы начали танцевать с Беллой и Лайлой, двигаясь вчетвером под музыку и позволяя ей увлечь нас в такт, когда мы растворились в толпе.

Время пролетело незаметно, пока мы танцевали, пили и смеялись, и я купалась в песне за песней, в то время как музыка наполняла мою душу и заставляла чувствовать себя легче, чем когда-либо до моего возвращения сюда. Не то чтобы я часто чувствовала легкость, когда тусовалась с «Мертвыми Псами» и Шоном Маккензи.

Гребаный Шон.

Моя кожа стала горячей и покалывающей при одной мысли об этом ублюдке, и я выругалась себе под нос, решив, что еще одна выпивка, вероятно, лучшее решение, которое я могла придумать что бы забыть о этом куске дерьма.

Но прежде чем я успела даже повернуться в сторону бара, большая рука провела линию прямо по центру моего позвоночника, и я замерла, когда мою кожу начало покалывать от жара по гораздо более веской причине, чем гнев на Шона.

Таинственный мужчина обнял меня за бедра, и я посмотрела вниз, обнаружив татуированную кожу, покрывавшую его от пальцев до кисти и вверх по предплечью, где темно-серый рукав был закатан до локтя.

Хватка парня усилилась, притягивая меня обратно к твердому, широкому телу, и я снова отдалась движениям своего танца, позволяя ему двигать мной.

Аромат дерева и кожи окутал меня, пока мы двигались вместе, а его вторая рука провела пальцами по моему бедру прямо под подолом платья, и я издала стон, закрыв глаза и откинув голову назад, чтобы прислониться к его плечу.

Это было то, что мне было нужно. Выход напряжению в моем теле, который помог бы мне смотреть на «Арлекинов» без нежелательной похоти, затуманивающей мой взор. Кто-то, кто прикоснется и приласкает меня, и смоет ощущение рук Шона на моей коже.

Я не хотела цветов и поцелуев. Я хотела мужчину, который видел, чего хочет, и брал это. Я хотела использовать его, быть использованной им и почувствовать себя идеально грязной с утра. Потому что грязь подходила мне больше всего. Я была испорченным, несовершенным созданием, и мне нравилось играть эту роль так, чтобы никогда не забывать об этом. Никогда больше.

Парень, с которым я танцевала, провел рукой вверх по моему бедру, а его большой палец приподнял материал моей юбки, и у меня перехватило дыхание, когда он прочертил линию пылающего огня прямо до линии моих трусиков одним пальцем, прежде чем позволить материалу снова упасть.

Я еще даже не видела его лица, но уже знала, что он из тех, кто может меня уничтожить. Он ел на завтрак души девственниц и питался сексом и опасностью, и я хотела попировать с ним в следующий раз, когда он будет обедать.

Его левая рука прижимала мою спину к его груди, поэтому, когда я попыталась повернуться к нему лицом, у меня не получилось, и мой пульс участился, когда он скользнул правой рукой вверх по передней части моего тела, его пальцы прочертили линию на моей плоти, пока не добрались до шеи.

Когда его большая рука сомкнулась на моем горле, я судорожно вздохнула от страха, на мгновение вернувшись в тот момент с Шоном, когда он пытался выжать жизнь из моего тела, и я оказалась бессильной остановить его.