— Подожди, — взмолился я, вставая у нее на пути, пока слезы текли по ее щекам.

Она повернулась к Фабиану, когда он поднялся на ноги, отступила от него и протянула руку. — Я приняла тебя таким, какой ты есть, но я никогда не хотела быть такой, как ты! Верни все обратно! — Она схватилась за сердце, пытаясь уловить биение, которое никак не приходило.

— Фабиан, ты дурак, — зарычал я на него. — Ты сказал, что она хотела этого.

— Чикоа, ты сказала, что будешь любить меня вечно, — умолял ее Фабиан. — Я думал, это то, чего ты желала.

— Это фигура речи! — закричала она, хватая табурет и швыряя им в него. Он разбился вдребезги о его тело, но он остался неподвижен, глядя на нее, и свет в его глазах погас.

— Пожалуйста, пожалуйста, исправь это. — Чикоа повернулась ко мне, вцепившись в мех на моих плечах и умоляя глазами.

— Я не могу, — прохрипел я, а мое сердце разрывалось из-за нее.

Она замерла, ее глаза расширились и наполнились болью. Затем она повернулась к Фабиану, обнажая клыки и указывая на выход.

— Убирайся, — прорычала она.

— Чикоа, пожалуйста… — взмолился он, но она прервала его криком, от которого задрожала палатка.

— УБИРАЙСЯ!

Фабиан склонил голову, проходя мимо нее и направляясь к выходу.

— Мне так жаль, — сказал я, и Чикоа покачала головой, а слезы все еще текли по ее щекам.

— Просто уходи, — прошептала она, и я последовал за Фабианом в ночь, где он ждал меня.

— Она придет в себя, — сказал он, хотя страх в его глазах подсказал мне, что он беспокоился, что она этого не сделает. — Ей просто нужно время.

— Время — это все, что у нее теперь есть, — пробормотал я, и он бросил на меня отчаянный взгляд.

Он твердо кивнул. — Да, и она простит меня. Она должна.

Нахмурившись, я положил руку ему на плечо. — Ради твоего же блага, я надеюсь, что она простит.

Дни пролетали незаметно, а свадьба так и не состоялась. Чикоа отказывалась выходить из своей палатки и позволяла своим друзьям заходить только для того, чтобы покормить ее. Фабиан расхаживал взад-вперед перед ее домом, никогда не отходя от него дальше, чем на десять футов. Он умолял ее через стены ее палатки, а она кричала ему, чтобы он ушел. Я не мог представить, как они когда-нибудь смогут наладить отношения. Я молился, чтобы любовь, которую они испытывали друг к другу, смогла преодолеть это, но с каждым днем это казалось все менее вероятным.

Я сидел на краю палаток в одиночестве, зная, что скоро мне пора будет двигаться дальше. Весть о приближении истребителей наконец дошла до нас, но Фабиан отказался уходить без Чикоа.

Мои сердечные струны натянулись из-за него, но я также был зол на него. И зол на себя за то, что не послушался своих инстинктов и не помешал ему обратить ее.

Наверху прогремел гром, и полумесяц луны исчез из-за плотных облаков. Далеко внизу в долину ударила молния, и я нахмурился. Когда молния снова ударила в землю в том же месте, и я поднялся на ноги с растущей во мне надеждой.

Валентина вышла из леса далеко внизу, в долине, и я посмотрел на деревья, молясь, чтобы истребители не спрятались среди них, когда начал сбегать с холма ей навстречу.

Приблизившись, я заметил в ее взгляде затравленное выражение и замедлил шаг, остановившись, когда мои глаза привыкли к темноте и различили кровь, пропитавшую ее одежду. Она подняла меч, который держала в руке, и от него до меня донесся запах крови. Я остановился, упиваясь сильным запахом, окутывающим меня. Я хорошо знал его. Это была кровь Элиосонов.

— Ты сделала это? — Я ахнул, и она поспешила вперед, чтобы сократить расстояние между нами.

Она прижалась ко мне и заплакала. Я осторожно обнял ее, ощущая меч в ее руке и то, как покалывало мои клыки от запаха всей этой крови истребителей. Она бросила свое оружие на землю и прижалась ко мне крепче, показывая, насколько преданной она была мне сейчас.

— Тише, что случилось? — спросил я.

— Просто было очень тяжело прощаться с Магнаром, — выдохнула она. — Несмотря на все, что он сделал со мной.

Я обхватил ладонью ее щеку, видя правду в ее глазах. Он ушел. И мое сердце наполнилось таким облегчением, что чуть не забилось снова.

— Ты была очень храброй, — сказал я, и она кивнула, затем упала передо мной на колени, схватившись за грудь и вскрикнув от боли.

— Я нарушила свою клятву, — прохрипела она. — Идун убьет меня. — Она снова застонала, словно какая-то чума охватила ее тело, и я опустился перед ней на колени, не зная, что делать.

Ее глаза встретились с моими, и их окружили темные круги. — Пожалуйста, — прохрипела она. — Обрати меня. — Она сжала мою руку. — Я хочу жить рядом с тобой. Я хочу быть бессмертной.