Он обхватил меня за талию, и я выгнулась ему навстречу, прижавшись языком к его рту и обхватив его лицо руками. Его хватка на мне усилилась, и я почувствовала его мучительное желание держать меня рядом вечно.

— Что теперь? — Позади меня раздался голос Монтаны, и я отодвинулась от Магнара, хотя и не могла заставить себя отвести от него взгляд.

Любовь, горящая в его взгляде, наполнила меня и озарила каждый дюйм моей души чувством безопасности. Пока я была с ним, я была дома. Он оберегал меня от бед и любил так же сильно, как я любила его.

— Мы можем вернуться в Валгаллу, — предложил Эрик. — И продолжать жить в большом зале.

— Это не жизнь, — тихо ответила я, наконец отрывая взгляд от мужчины, которого любила, и поворачиваясь, чтобы посмотреть на них.

— Мы больше не живые, — тихо сказала Монтана, но я покачала головой.

— Мы сделали все это не для того, чтобы расплатиться своими смертями, — прорычала я. — Боги обязаны нам нашими жизнями. И какую большую плату мы могли бы предложить Одину за них, чем смерть бога?

— Ты думаешь, он мог бы согласиться на это? — Монтана ахнула.

— Есть только один способ выяснить, — яростно сказал Магнар.

Эрик энергично кивнул и направился к куче пепла и костей, которая отмечала место, где Андвари встретил свой конец. — Один! — закричал он с явным отчаянием.

Черные каменные стены комнаты задрожали, когда глубинная сила приблизилась, и Магнар притянул меня к себе, приподнимая Венома на дюйм, как будто он наполовину ожидал, что на нас нападут.

Задняя стена пещеры сердито загрохотала, и ужасный скрежещущий звук разорвал воздух. Эрик двинулся, чтобы защитить Монтану, и мы вчетвером прижались друг к другу, а моя сестра взяла меня за руку.

Стена разлетелась на части с гулким грохотом, и Один вышел из руин, чтобы предстать перед нами.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть на царя богов, и его единственный глаз окинул зал и все, чего Эрик и Магнар достигли в своей битве с Андвари, прежде чем он, наконец, обратил свое внимание на нас четверых.

— Значит, вы вторглись в царство богов и убили одного из мне подобных в стенах моих владений? — яростно спросил он, и от его гнева зазвенели осколки стекла, устилавшие землю.

— Это было не убийство, — прорычал Магнар. — Это было правосудие.

Взгляд Одина упал на него, и я почувствовала, как сила его взгляда давит на Магнара, пока он боролся, чтобы устоять под ним. Его мышцы вздулись от усилий удержаться на ногах, а челюсть сжалась от боли, когда Один попытался поставить его на колени.

— Прекрати это! — Потребовала я, встав между ними и переключив внимание Одина на себя. — Я не позволю тебе причинить ему вред.

Один долго смотрел на меня, пока Магнар пытался заставить меня отступить, но я отказалась сдвинуться даже на дюйм. Он прошел через смерть, чтобы найти меня, и я не хотела видеть, как он кланяется одному из божеств, которые причинили нам столько боли.

— Ты все еще горишь со всей страстью солнца, — задумчиво произнес Один. — Даже после того, как провела время во тьме.

Я уставилась на него, не зная, как на это реагировать, и его взгляд переместился на Монтану.

— А ты все еще сияешь непоколебимой верой луны, — добавил Один.

Магнар силой притянул меня обратно к себе, и мой гнев начал перерастать в страх. Этот бог был единственной надеждой, которая у нас осталась, и я никак не могла понять, поможет ли он нам.

— Идун и Андвари всегда любили испытывать мое терпение, — пробормотал Один.

— Ты хотел этого, — обвинил Эрик. — Не так ли? Ты хотел их смерти!

— Я не мог пойти против своих, не спровоцировав войну между богами, — прогрохотал Один, отрицая это.

— Это звучит так, будто мы избавили тебя от множества неприятностей, — проворчал Магнар.

Один вздохнул, и сила его могущества захлестнула нас, как поток воды. Только моя хватка на Магнаре удержала меня на ногах. Бог наклонился, чтобы поднять меч с пола у своих ног, и на мгновение мне почти показалось, что он собирается улыбнуться.

— Дейнслейф… у меня были подозрения относительно причастности Андвари к твоему исчезновению, — задумчиво пробормотал он.

Мы с Монтаной обменялись взглядами, пытаясь понять, о чем думает бог. Его пристальный взгляд скользнул по нам в последний раз.

— Я принимаю эту жертву передо мной, — прорычал Один. — И я с нетерпением жду встречи со всеми вами на Рагнареке.

Вокруг нас вспыхнул голубой свет, и я ахнула, когда из комнаты выкачали воздух. Свет становился все ярче, и пальцы Монтаны крепче сжимали мои, пока я не почувствовала уверенность, что они — единственное, что удерживает меня на месте.

Мое тело начало дрожать, и глубокий жар затопил меня, нарастая внизу живота, пока не поглотил каждый дюйм моей плоти. Как раз в тот момент, когда я была уверена, что больше не выдержу, у меня в ухе прозвучал голос Одина.