— Я хочу отомстить, Рик, — выдохнула я. — Я знаю, ты сказал, что для тебя это ничего не исправит, и, возможно, для меня тоже. Но если этот секрет выйдет наружу, у них не будет другого выбора, кроме как бежать из этого города, который они ценили намного больше, чем меня. Чем нас. Я могу забрать у них что-то такое, что будет максимально приближено к тому, что они забрали у меня, и, возможно, после этого я смогу обрести хоть какой-то гребаный покой.

— Ты действительно думаешь, что сможешь достать их ключи? — с любопытством спросил он, и я прикусила нижнюю губу, обдумывая это.

— Может быть. Было достаточно ясно, что Фокс хотел, чтобы я вернулась, даже если это было только для того, чтобы трахнуть меня. И Джей-Джей… — Я замолчала, потому что это было чертовски больно. Я все еще не могла по-настоящему понять этого. Я чувствовала, что добиваюсь реального прогресса с ним, со всеми ними. Конечно, мы и близко не были к тому, чтобы вернуться к тому, какими были когда-то, но я все еще не могла поверить, что они с такой легкостью избавились от меня. Что, черт возьми, это было? То, что Джей-Джей сказал мне до того, как все это случилось, просто не соответствовало его действиям, но я пережила их предательство, так что, возможно, я была просто дурой, думая, что мне чего-то не хватает.

— Конечно, Фокс хочет трахнуть тебя, красавица. Они все хотят. Ты была пределом мечтаний для всех нас четверых в течение долгого гребаного времени, а это дерьмо просто так не исчезнет.

— И что мне с этим делать? Даже если это правда…

— Не ври себе, малышка, ты знаешь, что это правда. И я готов поспорить, что ты тоже думала о том, чтобы трахнуть их всех, больше раз, чем можешь сосчитать. Так было со всеми нами. Мы были просто слишком молоды и чертовски глупы, чтобы понять, что с этим делать, не разрушив себя. Вопрос в том, продолжаешь ли ты фантазировать на эту тему или сможешь сохранить ясную голову и пойти за ключами для нас?

— Ты хочешь, чтобы я вернулась к ним? — Удивленно спросила я.

— Хочу — это не то слово, которое я бы использовал, — ответил он. — Но мне кажется, что если мы вдвоем будем работать над этой проблемой, то в конце концов выйдем победителями.

— То есть ты продолжишь изображать из себя парня Мии, пока я пойду и попытаюсь забрать у них ключи? — Спросила я, нахмурившись при мысли о том, что он все еще будет водить ее за нос, играть с ней, целовать ее, трахать ее.

— Ну, я вряд ли позволю, чтобы вся моя тяжелая работа с ней пропала даром из-за ничтожного шанса, что ты сможешь это провернуть, — язвительно ответил он. — Но, если ты быстро справишься со своей задачей, мне не придется долго держать ее в подвешенном состоянии. Так что скажешь? Хочешь объединиться со мной против «Арлекинов», красавица? Ты хочешь помочь мне заставить их заплатить?

В глубине моей головы звучал тихий голосок, требуя моего внимания, пытаясь заставить меня вспомнить причины, по которым я должна была сказать «нет». Умолял меня хорошенько все обдумать. Увидеть эту сделку с дьяволом такой, какой она была, и отказаться от нее. Но другая, более обиженная и мстительная часть меня кричала еще громче, чтобы я откусила его гребаную руку. (Прим.: Приняла предложение.)

Мальчики-Арлекины не заслуживали от меня ничего хорошего. Они не заслужили от меня ни преданности, ни жалости, ни чего-либо еще, кроме этого. Если мы вскроем этот склеп, у меня будет более чем достаточно денег, чтобы обосноваться где-нибудь подальше отсюда с новым именем и новой жизнью. А им придется столкнуться с той же реальностью, что и мне десять лет назад, когда меня бросили на произвол судьбы и заставили бежать от всего, что я когда-либо знала и любила.

— Я в деле, — прорычала я, и «Малибу» помог заглушить звуки печального плача маленькой девочки по мальчикам, которых она когда-то любила всем сердцем. — Но это значит, что тебе придется меня отпустить, Рик.

Маверик пристально посмотрел на меня и убрал руки с края бассейна, чтобы зажать мое лицо между ними. — Я никогда больше не отпущу тебя, красавица, — прорычал он. — Но это не значит, что я должен держать тебя в клетке.

Я судорожно сглотнула, потому что мне слишком понравилось, как это прозвучало, и когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я была бессильна сопротивляться ему. Он притянул мой рот к своему, и я погрузилась в этот поцелуй, утопая в нем и вбирая его в себя целиком.

Я не была уверена, правильно ли я поступаю или это просто превратится для меня в еще одно сожаление, из-за которого я буду страдать, но я точно знала, что находиться здесь, в его объятиях, было правильно. И когда наш поцелуй стал глубже, я позволила себе забыть обо всем, что существовало за его пределами, потому что, пока я была с ним, ничто другое все равно не имело значения.