Я тяжело вздохнул, затем вспомнил речь, которую тысячу раз прокручивал в голове, и которую я поклялся сказать ей, как только снова найду ее.

Что ж, это точно будет кринж-фестиваль века (Прим. Cringe fest — это выражение, которым описывают событие или ситуацию, наполненную настолько неловкими, неуместными или нелепыми моментами, что это вызывает у зрителей чувство стыда или смущения.). Тогда я был буквально самым жалким ребенком. А эта речь была достойна малобюджетного романтического фильма.

— Роуг, прекрасная Роуг, — сказал я, устало вздохнув от того, насколько ужасным это уже было, и Роуг хихикнула. Я ущипнул ее за бедро. — Тихо, или я тебе больше ничего не скажу.

Она подавила смешок, а я продолжил, завоевывать первое место на кринж-фестивале. — Твои глаза подобны океану в теплый летний день, твои волосы мягкие, как песок в прохладной тени, твои губы — две морские ракушки, балансирующие на твоем лице, а твоя кожа блестит, как только что натертая доска для серфинга.

Она снова не выдержала, и я приподнял подушку, прищурившись, глядя на нее. — Замолчи, красотка, или ты не услышишь концовку.

Она прикрыла рот рукой, подавляя смех, а я со стоном бросил подушку обратно на лицо. Я был самым нелепым ребенком. Если бы я мог начать все сначала с теми знаниями, которые у меня есть сейчас, я мог бы быть намного круче.

— Роуг, я скучал по тебе, как берег скучает по волнам во время отлива; мое сердце — это пересохший водопад, ожидающий дождя, и теперь, когда ты снова со мной, наступил настоящий потоп.

— Потоп, — повторила она, снова смеясь, а я откинул подушку с лица и бросился на нее, прижимая своим весом.

— Вот теперь ты доигралась, — прорычал я с дьявольской улыбкой. — Ты сама напросилась. — Я задрал ее топ, наклонился и громко «выдул малину» (Прим. Действие когда дуешь воздух в кожу и получается смущающий звук.) в ее тело, заставив ее смеяться, извиваться и визжать. Я сделал это еще раз, а она дернула меня за волосы, пытаясь остановить, но ей не повезло.

Снаружи трейлера Дворняга начал лаять, и до нас донесся голос Фокса, и мы оба замерли.

— Ах ты маленький засранец, не вздумай меня кусать, — прорычал Фокс. — На, угощайся. Эй, не всю пачку — отдай!

Я вскочил с кровати, а Роуг в ужасе уставилась на меня. — Притворись, что спишь, — прошипел я, и она кивнула, но сначала потянулась к мусорному ведру, полному презервативов, завязав пакет узлом, чтобы спрятать их, а потом накинула большую футболку и нырнула обратно в кровать.

Тем временем я схватил бутылку воды с ее тумбочки, открутил крышку и вылил ее на себя, снял полотенце с крючка с обратной стороны двери и захватив все свои вещи с пола, вышел из ее комнаты, обвязав полотенце вокруг талии и захлопнув за собой дверь как раз перед тем, как Фокс вошел в трейлер с помощью ключа, который он сделал.

— О, привет, братишка, — небрежно сказал я, и он кивнул мне, подходя к раковине и смывая кровь с руки от небольшого собачьего укуса. Я заметил Дворнягу за пределами трейлера, который вгрызался в пакет с куриными лакомствами и вилял хвостом.

Черт, это было близко.

— Роуг проснулась? — Спросил он.

— Не-а, она еще спит, — сказал я. — Я просто… оденусь.

Я огляделся в поисках какого-нибудь уединенного места, куда мог бы пойти, но ванная была крошечной, как комариная задница, так что я решил, что к черту все это, и сбросил полотенце, натягивая свои вещи, пока Фокс наливал себе кофе. Из-за трейлера донеслось хихиканье пары девушек, и я понял, что, вероятно, мне следовало закрыть дверь до того, как раздеться догола.

Когда я был полностью одет, Фокс прошел мимо меня и толкнул дверь Роуг, чтобы проверить, как она. Она растянулась на кровати, выглядя мертвой для всего мира, и я бы не очень удивился, если бы она действительно снова уснула.

Фокс снова закрыл дверь, и его взгляд переместился на рисунок разъяренного барсука на стене. Он приподнял его, обнаружив под ним дыру, и я выгнул бровь, когда он с хмурым видом повернулся ко мне и скрестил руки на груди.

— Как Чейз? — спросил я.

— А как бы ты себя чувствовал, если бы получил пулю в зад? — спросил он с ухмылкой.

— Справедливое замечание, — рассмеялся я, и тут черты его лица потемнели.

— Не могу поверить, что он бросился на меня, защищая, блядь, меня, — сердито сказал он, и мое сердце сжалось. О, Чейз, я чертовски люблю тебя, но я ненавижу то, как сильно ты пренебрегаешь собой.

Я сделал себе еще кофе, и мы сели бок о бок на ступеньках, ведущих в трейлер Роуг, утреннее солнце окрасило все в золотистые цвета и уже начинало припекать.