Я любила их так сильно, что это причиняло боль. Это причиняло боль в течение десяти долгих, одиноких лет, и теперь я знала почему. Потому что это было слишком и цена этого была слишком высока. Я украла вкус того, что никогда не могла позволить себе сохранить, и теперь пришло время расплачиваться. Однако Дьяволу было наплевать на мои деньги, сколько бы я ни смогла украсть. Он просто хотел заполучить мою душу в уплату за их, и, хотя это была потрепанная и сломанная душа, я была готова пожертвовать ею ради них. И все, на что я могла надеяться, это на то, что этого будет достаточно.

С глубоким вздохом я отбросила свою любовь к ним и позволила дождю смыть ее с моей плоти. Для меня настало время смириться со своей участью в жизни, и это была именно она. Я была девушкой, которая не могла претендовать на любовь или жить красивой мечтой, я была той, кого никто не хотел, но слишком многие жаждали. Я была пятном на этом месте солнечного света и потерянных мечтаний. А теперь я стала жертвой, необходимой для их шанса на мир.

Я шагнула через ворота и вложила свою руку в руку Шона, задержав дыхание, когда он притянул меня к своей груди с широкой улыбкой, подчеркивающей его точеные черты лица.

— О, сладенькая, я так скучал по тебе, — пробормотал он, его взгляд опустился вниз, чтобы заметить, как мои соски прижимаются к майке Джей-Джея, которая из-за дождя прилипла к моей коже.

— Пообещай мне, что остановишь войну, как ты и обещал, — прорычала я, зная, что у меня очень мало козырей на руках, но рассчитывая, что одного будет достаточно.

— Клянусь своим сердцем, и пусть я умру если совру, — поклялся Шон, рисуя крест на пустоте в своей груди, где должно было быть сердце. — Пока ты ведешь себя хорошо со мной. Так что скажешь? Ты готова быть хорошей девочкой для меня?

Дрожь пробежала у меня по спине, когда я прогнала все свои эмоции и сердечную боль прочь и отдалась пустоте, в которой так долго существовала, прежде чем вернуться сюда. Я могла бы снова стать той девушкой. Я бы сделала это ради них. Поэтому, когда это оцепенение охватило меня и я раз и навсегда смирилась со своей участью в этом мире, я кивнула.

— Да, — выдохнула я, игнорируя страхи, которые сковали мою кожу, когда это слово слетело с моих губ. — Я твоя.

О боже, что за день, черт возьми, для радости. Моя сладенькая вернулась домой и созрела для разрушения. В эти дни она была остра на язык и упряма, и у меня вставал член при одной мысли о том, чтобы сломить ее дух. Миа какое-то время была забавной игрушкой, но Роуг Истон была Баззом Лайтером (Прим. Главный герой из мультфильма «История Игрушек») среди игрушек, и я планировал набить свое имя на ее ступне, чтобы она точно знала, кому принадлежит.

А пока я подожду своего часа, поиграю в долгую игру, пытаясь разрушить ее стены, и найти тропинки под ее плотью. Это было тонкое искусство, которое я оттачивал и совершенствовал годами. Я всегда чувствовал сломленных людей и их слабость к любви. Им отчаянно хотелось быть нужными, иметь постоянное место, где они могли бы успокоиться и стать частью чего-то. И я предоставлял им такую возможность, одновременно подталкивая их к состоянию неуверенности, делая так, чтобы единственными комплиментами, которым они верили, были те, что исходили из моих уст, и зная, что я могу разрушить их уверенность всего лишь одним резким словом.

Мм, да, мне бы понравилось снова поставить Роуг на колени. На этот раз я сломаю ее полностью, уделю ей все свое внимание. Когда она была у меня раньше, я был занят тем, что пополнял ряды «Мертвых Псов» и трахал все, что двигалось, когда ее не было рядом. Но теперь? Мой член жаждал погрузиться в покорную киску моего величайшего вызова. Она не собиралась так легко впускать меня снова, но я знал, как это обыграть. Я буду милым и нежным, с примесью грубости и холодности. Я сделаю так, что стану для нее рукой, которая кормит, и рукой, которая отнимает. И когда она поймет, что я хозяин ее вселенной, она подчинится.

Но я не ограничивался только разрушением, мне также нравилось кормить красивых сломленных девушек сладкими словами. Мне нравилось видеть, как загораются их глаза, когда я уделяю им внимание, и особенно мне нравилось, когда они умоляли меня доставить им удовольствие. Я сделаю ее счастливой, как только она поймет, что я ее бог, и чем быстрее она начнет покланяться мне, тем быстрее получит от этого удовольствие.

Я поправил свой твердый член в джинсах, когда шел через территорию Роузвудов с динамитной шашкой в руке и сигарой, зажатой между губами.

На мне было несколько золотых цепочек Кайзера и шёлковая красная рубашка, которая творила чудеса с оттенком моей кожи, спасибо ему большое. Его гардероб был, мягко говоря, экстравагантным, и я обнаружил, что мне весьма нравится выражать своё великолепие как внутренне, так и внешне.

Я подошел к кладбищу на краю участка, щелчком отбросил окурок сигары о надгробия и начал насвистывать. Это была прекрасная ночь для беспорядка, гроза все еще висела в воздухе, хотя дождь уже перешел в легкую морось, которая липла к моим волосам. Вдалеке прогрохотал гром, когда я добрался до огромного каменного склепа и ухмыльнулся, глядя на его серые стены.