Я приземлился на соседний балкон, рухнул на колени и покатился, как рок-звезда на лучшем концерте в своей жизни. Боль расцвела в моих ногах и спине, но ее смыло так же быстро, как лился дождь, и затем я снова поднялся на ногах, вошел в комнату, театрально откидывая плащ.

— Подожди меня! — Крикнула Бруклин.

— Chica loca, будь осторожна! — Крикнул Матео.

Бруклин появилась рядом со мной мгновение спустя, когда я подошел к двери номера и подергал ручку.

Открыто. Да.

— Куда мы идем? — Бруклин напряженно прошептала.

— Ш-ш-ш-ш. — я прижал руку к нижней половине ее лица. — Мы идем спасать моего пушистика.

— Твоего маленького бело-коричневого пушистика? — спросила она, уткнувшись в мою ладонь.

— Моего маленького бело-коричневого пушистика, — подтвердил я, опуская руку и берясь за дверную ручку.

Я приоткрыл ее, выглянул в коридор и обнаружил, что он пуст. Я выскользнул наружу, и Бруклин держалась рядом со мной, как будто знала, как оставаться незаметной на подобном задании. Я замедлил шаг, когда мы достигли конца коридора, прислушиваясь к любым приближающимся звукам.

— Ты хорошо играешь в прятки, Бруклин? — Я выдохнул.

— Лучше всех. Я могу свернуться калачиком, совсем, совсем крошечным. Однажды я вытащила все ящики из морозильника у нас дома, спрятала их в саду, а потом залезла в морозильник. Я чуть не умерла, пока Матео не нашел меня. — Она подавила смешок, и я посмотрел на нее сверху вниз с усмешкой.

Вау, я бы никогда не нашел ее в морозилке. Она бы умерла и превратилась в большой кусок льда. Я подавил смешок.

— А в части поиска ты тоже хороша?

— Лучшая из лучших, — сказала она, твердо кивнув.

— Я часто играл в эту игру со своими друзьями в старом парке развлечений по ночам. Тот, кого находили последним, заставлял всех нас вытворять всякие глупости. — Я усмехнулся. — Раньше со мной было весело, Бруклин. Ты можешь себе это представить?

Она прищурилась на меня, поднеся большой и указательный пальцы к моему лицу в форме буквы L, как будто измеряла угол наклона картины на стене. — Нет, не могу себе этого представить. Твое веселье должно быть похоронено очень, очень, очень, очень, очень…

— Ш-ш-ш, — прошептал я ей, когда послышались шаги, и она затаила дыхание, прижавшись к стене. Мимо нас прошел высокий парень, не отрывая глаз от своего телефона, на котором он пролистывал TikTok, хихикая под нос над кошкой с солнечными очками на заднице. Эта хрень была довольно забавной, и я чуть не расхохотался, из-за чего нам могли вышибить мозги. Плохой котенок.

Когда он исчез за следующим поворотом, Бруклин глубоко вздохнула.

— …очень, очень, очень глубоко, — закончила она то, что говорила. — Но не волнуйся, Лабрадор, я хороша в том, чтобы выкапывать чужое веселье. Хочешь, я попробую?

— Не думаю, что это сработает, — вздохнул я. — Я скучный. Как сухая овсянка, без сахара, без меда, вообще без ничего. — Я направился по коридору направо, двигаясь к лестнице, прислушиваясь к лаю Дворняги, но ничего не услышал, и мое сердце сжалось в груди от страха, что это могло означать. Но я не мог зацикливаться на этом, я должен был продолжать идти, должен был найти своего пушистика.

— Скучные люди не носят полотенца в качестве плаща, — заметила Бруклин.

— Обычно я не ношу плащи из полотенца, — признался я. — Я ношу джинсы и футболки с хмурым выражением лица, и я никому не нравлюсь.

— Ты мне нравишься, Динго, — сказала Бруклин, похлопав меня по руке. — Ты спас моего Матео. До этого я думала, что у тебя заноза в заднице. И, может быть, так оно и есть, но это всегда можно исправить, понимаешь? Ты можешь вытащить ее прямо сейчас, просто потряси ей.

— Спасибо. — Я улыбнулся, когда мы добрались до лестницы, проскользнув на нее и прислушиваясь к любым звукам поблизости, но все было тихо. Свет здесь казался очень ярким, и я прищурился от него, когда цвета, казалось, разлились по всем стенам.

Я подошел к ближайшей из них, проводя по ней пальцами, поскольку цвета, казалось, повторяли движения моих рук. Это напомнило мне о волосах Роуг, и я прижался к ней щекой, проводя рукой вдоль стены, пытаясь снова ощутить ее прикосновение.

— Она ушла, — прошептал я. — Она ненавидит меня, и она ушла. — Я начал спускаться по лестнице, и Бруклин внимательно следила за мной, наблюдая, как я продолжаю тереться лицом о стену.

— Твой пушистик? — спросила она.

— Нет… не он, — сказал я печально. — Она и его бросила.

— Кто это «она»? Похоже, она злюка-бамбини.

— На самом деле это не так. То есть сейчас она такая. Но это из-за меня. Когда-то давно она была единорогом, вышедшим из моря, и я на некоторое время стал ее другом. Мы все стали. Я и мои мальчики. Потом мы причинили ей боль и потеряли ее, мы очень старались, но так и не смогли найти ее, а когда она наконец вернулась, то возненавидела нас за то, что мы ее подвели. Поэтому она вырвала наши сердца одно за другим и съела их сырыми.

— Ух ты, — проворковала Бруклин. — Звучит потрясающе.