Мне показалось, что машина ехала целую вечность, пока я лежал с закрытыми глаза и перебирал в голове все хорошие воспоминания, которые у меня когда-либо были. И все они были связаны с моей семьей. Днями, проведенными в наслаждении свободой нашей юности, когда мы еще не знали, как плохо все может сложиться для нас.

Я надеялся лишь на то, что если я и отправлюсь куда-то после смерти, то только туда, где смогу однажды найти их снова, но, поскольку мое сердце разрывалось на части, я боялся, что в могиле меня ждет лишь тьма. Люди всегда говорили, что перед смертью твоя жизнь промелькнет перед глазами, но это были не какие-то неистовые вспышки прошлого, а целые воспоминания, всплывающие в моем сознании и просящие еще одного мгновения в солнечном свете моих мыслей. И это было еще хуже, потому что при виде повторного воспроизведения любимых воспоминаний мне становилось так больно, что я даже не подозревал, что такое возможно.

Я смотрел на Роуг через всю школьную площадку: она была в своих поношенных розовых спортивных штанах, которые были ей на дюйм коротки, пока миссис Лэнд делала ей выговор за что-то. Я сидел на столе для пикника, который мы застолбили для нашей компании. Рик помог мне перетащить его под яблоню на краю бетонной площадки, пока Джей-Джей и Чейз отправились воровать закуски у Кевина Несбита. Потому что Кевин Несбит был придурком.

Когда миссис Лэнд наконец отпустила ее, Роуг подбежала к нам и запрыгнула на стол рядом со мной.

— Чего она хотела? — Спросил я, когда Рик опустился с другой стороны от нее, закатав рукава до локтей.

— Миссис Ленд считает, что мне следует приложить больше усилий, чтобы подружиться с девочками. — Ее губы скривились, и мои тоже.

— Мы ей никогда не нравились, — прорычал Рик, бросив свирепый взгляд на женщину.

— Что ты ей сказала? — Спросил я, когда Роуг небрежно вложила свою руку в мою, и мое сердце сбилось с ритма.

— Я сказала ей, что более чем довольна друзьями, которые у меня есть, и она предложила мне «хорошенько подумать» о своем жизненном выборе. — Роуг нахмурилась, и у меня по спине побежали мурашки.

Появились Чейз и Джей-Джей с закусками в руках, нырнули на скамейку, на которую опирались наши ноги, и стали швырять нам пакетики чипсов и конфеты.

— Ты в порядке, красотка? — Джей-Джей спросил Роуг, увидев выражение ее лица.

— Да, миссис Ленд просто снова ведет себя как стерва, — вздохнула она.

— Что нового? — спросил Чейз.

— Она думает, что Роуг должна найти себе других друзей, — выпалил я, и Чейз с Джей-Джеем обменялись яростными взглядами, прежде чем переключить свое внимание на Роуг.

— Почему? — спросил Джей-Джей.

— Она думает, что у меня должны быть подружки, — сказала Роуг, цокнув языком.

— А что, если однажды ты действительно захочешь этого? — Спросил Чейз, на секунду выглядя обеспокоенным, и это заставило меня забеспокоиться еще больше.

Роуг посмотрела на всех нас, и я понял, что Рик и Джей-Джей тоже посмотрели на нее такими же обеспокоенными взглядами.

— А что, если тебе понадобятся девочки, чтобы поговорить о месячных и вагине? — Испуганным шепотом спросил Джей-Джей.

— Она сможет поговорить об этом с нами, — настаивал я, глядя на нее. — Верно, Роуг?

Она склонила голову, прикусив губу, и мое сердце забилось, как у дикого зверя. — Нет… Он прав.

— Что? — Я зарычал, сильно сжимая ее пальцы. — Ты что, это серьезно?

По моим мальчикам пробежала волна паники, и мы все обменялись взглядами, а Роуг лишь кивнула.

— Я могу украсть несколько маминых книг, — в отчаянии предложил Джей-Джей. — Я прочту все, что написано о вагинах.

— Да, и мы тоже можем погуглить, — согласился Чейз, в то время как мы с Риком серьезно кивнули. — Например, как ухаживать за своей… вульвой.

Роуг расхохоталась, подняв голову и посмотрев на нас, и облегчение накрыло меня волной. — Вы гребаные идиоты. — Она отпустила мою руку и обняла меня и Рика, притянув нас к себе, а Чейза и Джей-Джея толкнула коленями. — Мне не нужны подружки, вы, ребята, все, что мне нужно. И все, что мне когда-либо понадобится.

— Поклянись, — потребовал я, мое сердце все еще было уязвимо после ее дурацкой шутки.

— Клянусь. — Она протянула мизинец к нам, и мы обхватили его своими пальцами, пока не оказались прижаты друг к другу. — Всегда и навсегда. Только вы ребята. Никого меньше, и никого другого.

Я вернулся к своей реальности с этими последними словами, крутящимися у меня в голове. Ни меньше, и никого другого. Она сказала, что хотела нас всех с самого начала, а я проигнорировал это, ослепленный собственной эгоистичной потребностью обладать ею. И теперь вот, что я натворил. Впустую потратил время, которое мог бы провести с ней, растратил каждую идеальную секунду, которая могла бы существовать между нами. Я так долго любил ее не так как должен, а теперь не осталось времени, чтобы полюбить ее как следует.