— Что ж, мне жаль, что время, которое я потерял, сидя в тюрьме из-за тебя, выбило меня из графика, который ты составил для производства новых отпрысков вроде нас. Я буду стараться как можно скорее обрюхатить какую-нибудь ничего не подозревающую девушку, — невозмутимо произнес он, и я покачал головой, прежде чем отвернуться и направиться за бутылкой виски к тому месту, где я ее оставил.

— Кого из нас ты надеешься одурачить этой чушью? — Спросил я его, делая глоток из бутылки, прежде чем протянуть ее ему.

— Что делает это чушью? — Спросил Рик, беря «Джека» и отпивая из него большими, медленными глотками, что говорило о том, что в последнее время он более чем привык к крепким напиткам.

— Та девушка, которая только что вышла отсюда.

Его поза напряглась при упоминании Роуг, и он поставил бутылку на стойку бара перед ним с такой силой, что я удивился, как она не разбилась, прежде чем его кулак оказался на моей футболке, и он притянул меня так близко, что мы оказались нос к носу.

Я позволил ему сделать это, подняв подбородок и бросая вызов взглядом. Если ему нужно было подраться со мной, чтобы мы могли двигаться дальше, то так тому и быть.

— Давай, ударь меня, если нужно, малыш. Но если ты собираешься затеять драку с королем, то тебе лучше быть готовым к тому, что тебе надерут задницу.

— Не смей говорить о ней, — прорычал Маверик, ничуть не смущенный моим предупреждением и заставивший мою кровь закипеть от вызова в его глазах. Существовало не так много мужчин, которые могли бы противостоять мне подобным образом, и я давно ждал хорошей драки. — Ты слышал это, Лютер? Не совершай ошибку, полагая, что я не выпущу тебе кишки, если услышу хотя бы намек на то, что ты снова затеваешь что-то против нее.

— Эта девушка более чем способна причинить вред самой себе без моего участия, — сказал я. — Но я уже заключил с ней сделку, и она прекрасно выполняет свою часть.

— Ах да, сделка, по которой, как ты думаешь, ей каким-то образом удастся вернуть меня к тебе? — он усмехнулся.

— Нет. Сделка, в которой я попросил ее помочь воссоединить нашу семью. И вот я здесь, разговариваю с тобой с глазу на глаз после десяти лет, в течение которых ты отказывался даже выслушать меня. Ты снова проводишь время с Фоксом. И теперь наши банды тоже будут работать вместе. Мне кажется, эта маленькая дикая кошка точно знает, что делает.

— Ты, блядь, заблуждаешься, — выплюнул Рик, качая головой и делая движение, чтобы уйти, но я окликнул его прежде, чем он успел сделать больше шага.

— Пора, Рик. У «Арлекинов» и «Проклятых» общий враг. Ты знаешь, что союз имеет смысл.

Он остановился, и по напряжению в его позе стало ясно, что он одновременно ненавидит это предложение и знает, что я чертовски прав. Я ждал, прислонившись к барной стойке и снова протягивая ему бутылку «Джека».

— Позвольте мне прояснить ситуацию, — сказал он, повернувшись ко мне и опираясь предплечьем о барную стойку, сжимая кулак, когда он опустил подбородок и посмотрел мне в глаза. — «Проклятые» — мои люди. Они следуют за мной и только за мной. Они никогда не встанут под твое начало, и тебе лучше побыстрее вбить это себе в голову. Я построил эту империю. Я сделал это сам. Точно так же, как ты сделал с «Командой Арлекинов». Эти люди — мои. А не твои. И любой так называемый союз, который мы создадим, будет именно этим — или, точнее, прекращением огня во имя уничтожения общего врага. Не более того.

— Да, да. Я тебя понял, — легко согласился я. В конце концов, у Фокса тоже были свои люди в «Арлекинах». Я уже привык к тому, что часть моей армии находится под командованием одного из моих сыновей. И если Рику нужно было поддерживать иллюзию контроля над его драгоценными «Проклятыми», я был более чем счастлив позволить ему это.

— Еще бы, — проворчал он, беря бутылку «Джека» и делая большой глоток.

— Значит, ты согласен, что для этого пришло время? — Я надавил. — Чтобы «Арлекины» и «Проклятые» объединились, чтобы расправиться с Шоном.

Челюсть Маверика сжалась, и усмешка тронула его верхнюю губу, прежде чем он резко выдохнул. — Я бы заплатил кровью и смертью, чтобы увидеть, как этого ублюдка выпотрошат, — ответил он. — Так что пожертвовать частичкой своей гордости на данный момент кажется достаточно низкой платой.