— Как, нахрен, ты меня только что назвал? — Итан зарычал, надув грудь и подавшись вперед, словно намереваясь выложить Густарду все здесь и сейчас, но сейчас было не время.

Я встала между ними и положила руку Итану на грудь.

— Он дразнит тебя, придурок. Хочешь, чтобы тебя отправили в яму?

Итан зарычал, но я остановила его, когда Густард ухмыльнулся.

— Я знаю твой секрет, щенок, — прошептал он. — И я с нетерпением жду, чем же все это закончится.

— Четыреста шесть, пройди в девятую комнату, — крикнул офицер Никсон, и Густард потрусил прочь, ухмыляясь так, словно только что выиграл в чертову лотерею.

— Что это было? — потребовал Итан, схватив меня за руку, когда я оскалила зубы на Густарда, и заставив повернуться к нему лицом.

— Не твое дело, stronzo, — прорычала я, с радостью обращая свой гнев на него. — А теперь убери от меня свою гребаную руку, пока я ее не сломала.

— Я хочу знать, из-за чего он только что угрожал тебе, — настаивал Итан, крепче сжимая руку.

— Она сказала, чтобы ты ее отпустил, — сказал Роари низким рыком, который говорил о том, что он хочет вмешаться и защитить меня. Но к черту это, я не была бедной жертвой, нуждающейся в рыцаре в сияющих доспехах.

— Почему бы тебе не рассказать всей тюрьме о том, что мы образовали пару? Тогда я расскажу тебе все свои потаенные, темные секреты, — предложила я, придвигаясь к Итану так, что мы оказались почти вплотную, чтобы поцеловаться, но, несмотря на жар, нарастающий между нами от нашей близости, я не собиралась этого делать.

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, — прорычал он в ответ.

— Не можешь или не хочешь? — спросила я. — Любой бы подумал, что тебя кастрировали, потому что ты ведешь себя как маленькая испуганная сучка.

Итан обнажил зубы, и я одарила его своей самой очаровательной улыбкой.

Роари отпихнул его от меня, и я улыбнулась еще шире, когда Итан набросился на него.

— Только не говори мне, что она и тебя одурманила? Кажется, половина мужчин в этом месте шныряют вокруг нее, как стая отчаянных стервятников.

— В чем дело, Шэдоубрук? — спросил Роари, придвинувшись так, что его грудь оказалась прижатой к груди Итана. — Есть какая-то причина, по которой тебе не нравится идея, что мы с Розой будем делить койку по ночам?

Итан перевел взгляд на меня, и выражение предательства на его лице заставило меня рассмеяться.

— Что такое, stronzo? — спросила я. — Есть какая-то причина, по которой ты не хочешь, чтобы я грела постель другого фейри?

— Ты же не думаешь, что я поверю, что ты действительно хочешь этого засранца? — потребовал он, указывая пальцем на Роари в обвиняющем жесте. — Ты не должна думать ни о ком, кроме…

— Кроме кого? — спросила я, широко ухмыляясь, пока он сжимал кулаки от злости, потому что даже сейчас он выглядел готовым сорваться. — Есть ли какая-то причина, по которой я не должна делить свое тело с каждым горячим альфой, который попадется мне под руку?

Итан только зарычал, бросив взгляд на остальных фейри, стоящих в коридоре, но большинство Волков и стадо Пегасов все еще препирались и были близки к новой драке, поэтому никто из них не обращал на нас особого внимания.

— Ты не посмеешь, — приказал Итан, в его голосе звучал тон Альфы, который заставлял всех подчиняться его командам. Я чувствовала, как его сила обрушивается на меня, словно ураган, но моя воля была непоколебима, и не было ни единого шанса, что я склоню голову перед его приказами.

— Посмотрим, — промурлыкала я, подмигнула ему и повернулась, чтобы уйти от него.

— Розали! — рявкнул он, но офицер Никсон уже манил меня в третью комнату, а меня сейчас совершенно не интересовали все эти бредни моей так называемой пары.

Я подняла руку над плечом и показала ему средний палец, при этом нарочито виляя бедрами больше обычного, чтобы он мог полюбоваться моей задницей, пока я уходила.

Так или иначе, ему необходимо было свыкнуться с этим.

Смех Роари последовал за мной по коридору, и я ухмыльнулась, вспомнив, что он тоже отверг меня. Что это было за место со всеми этими stronzos? Если я не буду осторожна, у меня скоро появится гребаный комплекс.

— Тебя уже хорошо обыскали, Двенадцать? — спросил офицер Никсон низким голосом, когда я подошла к двери. — Потому что я не против хорошенько тебя наказать, если тебя еще не проверили? Тогда, может быть, ты обнаружишь, что за хорошее поведение твой паек на этой неделе стал немного больше.

— Что, блядь, ты мне только что сказал? — потребовала я, поворачиваясь, чтобы взглянуть на него, а он лишь безмятежно улыбнулся.

— Если ты хочешь получить действительно хороший стимул, мы можем пойти на все и провести полный досмотр23, — сказал он, наклоняясь ко мне ближе.