— Я пришлю кого-нибудь, чтобы вылечить тебя через несколько часов. Как только усвоишь урок. — В его голосе теперь звучало нетерпение, и я утешилась этим, зная, что, по крайней мере, мои страдания доставят ему удовольствие.

— Спасибо, — пробормотала я, протягивая руку, чтобы взять банку.

— Дай мне минутку, чтобы уединиться. Я должен быть уверен, что ты сделаешь все именно так, как и обещала, — приказал он, и я кивнула, хотя он не мог меня видеть.

Я ждала, пока звук его шагов заполнил динамик, и закрыла глаза, слушая его дыхание, впитывая этот звук, словно он давал мне жизнь.

— Давай, — прорычал Лайонел, когда дверь закрылась, где бы он ни находился, и я прикусила губу, когда дрожь страха пробежала по моему позвоночнику.

Я потянулась к банке, взяла ее и почувствовала силу рун, используемых для удержания молний внутри нее, когда я разблокировала их так, как он учил меня. Это было то, что я заслужила, раз позволила Дарси и остальным так близко подойти к себе. За то, что позволила им попытаться отнять меня у моего короля. Мне нужно было это наказание. Это единственный способ все исправить.

Я стиснула зубы, вливая свою магию в руны, разблокируя их, и тем же движением сорвала крышку с банки.

Молния ударила мне в грудь с такой силой, что я не смог остановить крик агонии, вырвавшийся из моих уст, когда меня опрокинуло на спину, а электричество забегало взад-вперед внутри моего тела.

Оно освещало меня изнутри, сжигая, поджаривая и шокируя все, к чему прикасалось, а затем отскакивало назад, чтобы снова ударить по тем же местам с удвоенной силой.

Моя спина выгнулась дугой, когда я закричала так громко, что у меня перехватило горло, а боль, не похожая ни на какую другую, которую я когда-либо испытывала, захватила меня в свои объятия и не отпускала. Она не прекращалась, эта ослепляющая, всепоглощающая агония, которая пронзала каждую частичку меня до тех пор, пока она не была разрушена и не истекала кровью в поисках моего короля.

Когда все наконец прекратилось, я рухнула на пол, трясясь и плача, воздух наполнился запахом гари, а в ушах стоял звон, который никак не утихал.

Я слышала тяжелое дыхание Лайонела, который слушал мои мучения, и я уловила этот звук, когда он издал стон удовольствия — единственное хорошее, что я могла найти в этом вечном огне, в котором сгорала.

— Хорошая девочка, — хрипел он, задыхаясь, а я просто лежала, всхлипывая и хныча, не в силах пошевелиться или сделать что-нибудь, чтобы облегчить боль в моем теле, которая продолжалась бесконечно.

Тени подползали ко мне все ближе, обещая забвение, если я позволю себе погрузиться в них, но я знала, что не могу этого сделать. Пока не могу. Пока он не разрешит.

— Еще пять минут, чтобы убедиться, что ты действительно усвоила урок, — сказал Лайонел грубым голосом. — И когда я увижу тебя в следующий раз, ты будешь вознаграждена за свою преданность.

Я попыталась заставить свои обожженные губы ответить, но из них вырвался лишь болезненный стон, когда я лежала, почти уверенная, что умираю.

— Не забудь не убивать того, кто придет лечить твои раны, — добавил он хрипло. — Они нужны мне живыми. Не дай теням забрать их.

Еще один болезненный стон вырвался с моих губ, когда я согласилась, и он явно знал, что я все поняла, так как оборвал связь, оставив меня лежать и страдать за свои ошибки.

Слезы, катившиеся из моих глаз, только усиливали жжение, но через пять минут я смогу уйти в тени. Пять минут, и я больше не буду чувствовать этого.

И вскоре я снова увижу своего короля, зная, что он гордится мной. Это было все, что действительно имело значение. Поэтому я буду держаться за него всем, что у меня есть, и постараюсь, чтобы он гордился мной.

Калеб

Я мчался по полю с ревом толпы в ушах и с водным мячом, крепко зажатым под мышкой, направляясь к Яме с решительно сжатой челюстью.

Это была первая игра сезона и шестая неделя семестра. Лайонел Акрукс захватил трон, нам не везло в поисках звезды, несмотря на то, что Дарси разорвала свою звездную клятву с Орионом, Тори все еще потеряна в тенях, Дариус и Дарси были так чертовски несчастны, что мне было больно видеть их в таком состоянии, и в довершение всего я был на охоте сегодня утром и успел разглядеть сосок Вошера, пока он переодевался у озера. Ебаная гадость.

Но каким бы отстойным ни было все остальное, в этом мире была одна-единственная вещь, которая всегда заставляла меня улыбаться и объединяла меня и моих братьев. И это был Питбол. Да, мы потеряли тренера, да, у нас была самая неугомонная болельщица в лице Тори, да, победа на поле не решает ни одну из реальных проблем, с которыми мы сталкиваемся, но это, блядь, приятно. И это было то, чего я хотел. Одна ночь, в которой я смогу забыть обо всем этом и притвориться, что мир не катится в пропасть.