— Тори, — прорычала я, тряся ее, притягивая пламя Феникса под кожу, пытаясь впустить его в нее, чтобы выжечь тени, держащие мою сестру в плену. — Не шевелись. — Пламя достигло самых краев моей кожи, и глубокое, жгучее существо во мне воззвало к Фениксу, который жил в ней, но ответа не последовало. Я задохнулась, поняв, что это значит, и крепко вцепилась в нее.

— Отпусти меня. — Тори отдернула руку, в ее глазах клубилась тьма, заставляя решимость бушевать во мне. Я освобожу тебя.

Я снова потянулась к ней, и Тори подняла руки, словно собираясь бороться со мной. Но мне было все равно. Я готова сражаться с любой силой в этом мире, лишь бы спасти ее.

— Дарси, — Калеб бросился ко мне, оттаскивая назад. — Не здесь.

Тори посмотрела между нами, сморщив нос, затем отошла, направившись к столу, полному Лошадей, а Милдред опустилась рядом с ней, мрачно ухмыляясь мне в ответ. Ксавьер поднялся со своего места и переводил взгляд с Тори на Дариуса с выражением ужасающего удивления на лице.

— Нет, — прорычала я, когда Калеб крепче сжал мою руку.

Дариус прошел мимо меня за Тори, но Макс перехватил его, оттолкнув назад.

— Не. Здесь, — шипел Калеб, и я встретила его взгляд, мое сердце раскололось на части. Но сквозь туман эмоций, затуманивший мой разум, я поняла, что он прав.

Я кивнула, выпрямившись и стараясь не дрожать от гнева, видя свою сестру в таком состоянии.

Макс заговорил на ухо Дариусу, и тот, наконец, сдался с рыком разочарования, повернулся, и они вдвоем направились к выходу.

Калеб пристроился рядом со мной, и Джеральдина помчалась за нами, слезы все еще текли по ее щекам.

— О, моя королева, что же нам делать? — умоляла она меня.

У меня не было ответа, но я собиралась, черт возьми, найти его.

— Я пока не знаю, но мы все выясним.

Она кивнула несколько раз, слезы все еще свободно текли по ее щекам.

На улице мы столкнулись с Сетом, и он взвыл до небес, пока Калеб объяснял, что произошло. Затем мы все вместе двинулись через кампус, направляясь к Королевской Лощине. Прошлой ночью Наследники десятикратно увеличили количество защитных заклинаний на своем убежище, чтобы оно оставалось скрытым от других студентов и преподавателей.

Когда мы подошли к огромному дереву, с которого открывался доступ к убежищу, мы поднялись по потайной лестнице, пока Джеральдина бормотала себе под нос о том, что нужно приготовить Лайонела Акрукса на барбекю и подать его стае голодных собак.

Мое сердце пылало огнем моего Ордена, я разрывалась между горем от того, что Тори отвергла меня, и облегчением от того, что она здесь. Потому что теперь у нас был реальный шанс приблизиться к ней. И это было то, на что мы надеялись уже несколько месяцев.

Мы направились в большую гостиную в самом центре дома на дереве, и я посмотрела на Дариуса, увидев в его глазах отражение своей собственной боли.

— Есть кое-что, что мы можем сделать, чтобы помочь ей, — объявила я, и все с надеждой повернулись ко мне. Дариус сделал шаг ко мне, словно я была ответом на все, о чем он мечтал все лето.

— Ее Орден подавляют. Я не смогла ощутить ее Феникса, должно быть, дело в этом, — твердо сказала я, желая, чтобы это было правдой. Потому что я точно знаю, что есть способ все исправить.

— Святые тарталетки, — вздохнула Джеральдина, а Сет снова завыл.

— Черт, Лайонел, должно быть, делает ей уколы Подавителя Ордена. Они могут действовать несколько дней, — сказал Макс, и остальные кивнули.

— Но ведь есть противоядие? — с тревогой спросила я. Габриэль рассказывал мне об этом в куче своих историй, когда он учился в Академии Авроры.

— Да, — подтвердил Дариус, его глаза загорелись надеждой, и я тоже почувствовала это, осветив темную пустоту, живущую внутри меня.

— Хм, и где мы можем раздобыть его? Это не совсем то, что можно купить, — задумчиво сказал Сет.

— Я точно знаю, кто сможет достать его нам, — уверенно сказала я.

— Кто? — спросил Дариус, нахмурившись.

Я улыбнулась, чувствуя, что у нас наконец-то есть то, что может спасти Тори.

— Мой брат.

Тори

Я проснулась рано в мягкой постели, которая казалась мне знакомой и чужой одновременно. В груди болело, а воспоминания о сне преследовали меня, как тени, извивающиеся и клубящиеся под моей кожей.

Я пыталась отогнать их в сторону, пытаясь вспомнить сон. Я стояла под дождем на склоне скалы, и со мной был кто-то еще. Кто-то, кто заставил мое сердце биться намного быстрее, чем медленный и ровный ритм, который оно поддерживало сейчас. Мои губы покалывало от воспоминания о прикосновениях, которые я не могла передать, о вкусе чего-то гораздо более сладкого, чем я того заслуживала…

Тени нетерпеливо извивались под моей кожей, и я провела большим пальцем по клейму Овна на левом предплечье — оно зудело.