Она знала только английский. Изучение новых вещей требовало времени и денег — и того, и другого у нее не имелось в избытке. Теперь у нее никогда не будет шанса сделать что-либо из того, что значится в ее списке. Скарлетт заерзала на стуле, чтобы проверить путы, но они казались надежными, крепко впиваясь в ее талию. Сложившаяся ситуация могла бы стать идеальным временем для побега, но скоро у нее появится реальная возможность. Когда он предложил ей принять ванну после себя, она согласилась только потому, что это означало, что ему придется развязать ее.

— Вы живете здесь один? — спросила она.

— Только я. Именно так мне нравится.

Она скопировала его предыдущие вопросы.

— Нет жены? Детей?

Вода плескалась, когда он менял положение, но она все еще могла видеть только его плечи и затылок.

— Черт возьми, нет. Семья стала бы осложнением. Ненавижу осложнения.

Как можно не мечтать о семье, стабильности, всеамериканской мечте? Разве не все хотят белый штакетник? Даже после того, через что ей пришлось пройти в отношениях, она все еще мечтала о том неуловимом «долго и счастливо». Иногда эта надежда, пусть и нереальная, была единственным, что поддерживало ее.

Бейн, должно быть, одинок. Он уже немолод. Он был зрелым и закаленным — настоящий мужчина. Ее мысли начали дрейфовать на неудобную территорию. Его плечи были широкими и мускулистыми, а замысловатые татуировки пытались раскрыть его секреты. Какие истории они могут рассказать?

«Да что со мной такое?»

Он ее враг, человек, который, вероятно, убьет ее, а не рыцарь в сияющих доспехах. У нее всегда был самый плохой вкус на мужчин. Теперь, когда стала достаточно взрослой, чтобы мыслить объективно, Скарлетт во многом винила своего отца-бездельника за то, что он отказался от нее, когда она была еще ребенком. Отчаянно нуждаясь в принятии, часть ее вечно пыталась добиться одобрения в глазах мужчины. Это единственная причина, по которой ее тянуло к Бейну, она наслаждалась его комплиментами и жаждала его любви. Она знала, что это неправильно и извращенно, но ничего не могла с собой поделать. Может, он увидит в ней что-то особенное, непохожее на других своих жертв, непохожее на Алексея Семенова.

— Значит, вы всегда один? Звучит одиноко. — Скарлетт пыталась убедить себя, что она просто успокаивает зверя, пытается подружиться со своим похитителем, чтобы он сжалился над ней. Но это ложь. Бейн заинтересовал ее: репортера, жертву… женщину.

— Ты не замужем, — заметил он.

— Не по своей воле. Мои прошлые отношения развивались не совсем по плану.

— Если ты так переживаешь из-за одиночества, то почему оставалась в них?

Скарлетт больше не хотела разговаривать. Она почувствовала, как ее тело напряглось, закрываясь изнутри. Было легко отгородиться от прошлого, но оно всегда присутствовало там, разъедая ее изнутри. Скоро там ничего не останется.

Бейн обернулся и посмотрел на нее.

— Я думал, ты хочешь поговорить.

— Уже нет. — Она отказывалась смотреть ему в глаза.

— Неприятная тема?

— Неважно, — сказала она.

— Да, именно поэтому я люблю быть один. Люди всегда разочаровывают. Единственный человек, которому доверяю, — это я сам. — Он расправил плечи и откинулся на спинку ванны. — А теперь расскажи мне, почему у тебя ничего не вышло.

Она прищурилась, хотя он и не мог ее видеть.

— Я же сказала, что с меня хватит разговоров.

— На самом деле это не так. У нас с тобой было соглашение. Ты знаешь, что произойдет, если ты меня разозлишь.

Слезы обожгли Скарлетт глаза. Он не мог заставить ее говорить о себе. С другой стороны, если она хочет жить, то должна ему потакать. Она могла солгать, рассказать хорошую историю, чтобы успокоить его, но она никогда не обманывала. Именно поэтому она и стала репортером. Она начала с того, что помогала семьям, которыми пользовались неэтичные домовладельцы, и женщинам, пытающимся вернуть алименты от отсутствующих отцов. Она хотела сделать мир лучше.

— Я же сказала, почему у меня ничего не вышло. Мой последний бойфренд оказался тираном. Я не смогла бы так жить, — сказала она.

— Но ты осталась одинока.

Она покачала головой.

— Есть вещи и похуже одиночества.

Он провел руками по коротко остриженным волосам на голове, почесав затылок.

— Именно об этом я и говорю.

Он имел в виду мужчин, которые издевались над ним?

— Вы сказали, что хотите рассказать свою историю. По какой причине вы живете здесь один?

— Если ты говоришь про женщину, то это невозможно для меня. — Бейн поднялся на ноги, вода стекала по его твердому мускулистому телу, когда он встал. На этот раз он стоял к ней спиной, каждый мускул был твердым и четким. Он потянулся за полотенцем, сначала вытер лицо, а затем надежно обернул махровую ткань вокруг своей нижней половины. Скарлетт изучала рисунки на его торсе, пока он двигался. — Я был одним из самых старших мальчиков в лагере, и из-за моей внешности меня учили соблазнять женщин. Теперь все как в тумане: и секс, и убийство. Я действительно не хочу вспоминать те дни.

— Я не понимаю, — проговорила она.